Приземлится на парашюте, а пьяные мужики в патриотическом экстазе его на вилы поднимут.

— Ух ты. И вправду. Надо срочно звезду красную на шлем присобачить.

— Как ты ее присобачишь?

— Нарисовать!

— Художника! Художника сюда!

Ну где вы на космодроме перед полетом человека в космос, перед самым первым полетом в мире, прямо перед стартом, когда все уже готово, художника сыщете? Нет там места художникам!

Но у нас умеют. Когда захотят.

Тут же художника чуть ли не за волосья притащили: вот он, поганец, в каптерке грелся!

Окинул Сергей Палыч художника оценивающим взглядом: плюгавый какой-то. Ну, уж ладно. Какой есть.

— Краски где?

— Вот они!

— Кисти?

— С собой.

— Вот и давай, прямо на шлеме, прямо сейчас намалюй звезду! Да поскорей, человеку к звездам лететь пора.

— Не буду.

— Чего «не буду»?

— Рисовать не буду.

— Я тебе дам: не буду!! Я тебе покажу Кузькину мать! Почему не будешь?

— Человек в космос летит. Самый первый! Фотографией его веками и тысячелетиями потомки на всех континентах любоваться будут. И на его скафандре — кривая звезда! Не может художник вот так без трафарета прямо на шлеме, который уже на человека надет и потому шевелится, четко звезду нарисовать. Не может!

— Да. Дела.

— А если написать Сэ-Сэ-Сэр?

— Пиши!

4Тому, кто страдает клаустрофобией, в космонавты лучше не записываться.

Старшего лейтенанта Гагарина спеленали в катапультируемом сидении, словно мумию дохлого фараона. Заточили, словно в узилище, в несокрушимый шар, заперли, — не выбраться. В этом положении ждать, пока завершится подготовка к пуску. Если грохнет — то все. А грохнуть очень даже может. Еще не прошло и полгода с того момента, как прямо тут рядом, на 41-й площадке, 24 октября 1960 года за 13 минут до первого старта сгорело наше новейшее межконтинентальное баллистическое Изделие 8К64.

Есть о чем подумать старшему лейтенанту. Главный конструктор Королёв уже запустил в космос семь точно таких шаров, но без человека на борту.

Первый корабль выполнил программу полета, но вместо спуска на землю ушел вверх — на более высокую орбиту. Если это случится сегодня, то смерть в ледяной пустоте будет долгой и мучительной. На этот случай у Гагарина — ПМ, пистолет Макарова.

Второй корабль, с двумя собаками вместо одного человека, грохнул на взлете. На 41-й секунде полета. Это лучший вариант. Тут мгновенная смерть без мучений.

Третий слетал в космос и благополучно вернулся. Пассажиры — две собаки. Белка и Стрелка.

Четвертый с двумя собаками взорвался на 115-й секунде полета.

Пятый взлетел почти в космос, но на орбиту не вышел. Приземлился совсем не там, где надо. Катапульта не сработала. Собаки перенесли чудовищные нагрузки и жесткое приземление. Но чудом остались живы.