— Потому что «мама» – это проявление нежности. А проявлять нежность к члену семьи в присутствии посторонних нежелательно.

Я похолодела, услышав знакомый голос, и испугалась настолько, что непременно бы удрала, не возьми меня Ли за руку. Прекрасная черноволосая женщина в строгом костюме приблизилась к нам; движения ее были планы и грациозны. Как и Ли, она отличалась от большинства центавриан необычным цветом глаз. Правда, на лице матери зеленые глаза сияли ярче, чем на лице сына, и казались более выразительными.

И сейчас взгляд этих чудных глаз был нацелен на меня, как оружие.

— Дай нам поговорить, сын.

Ли мягко разжал пальцы и отпустил мою руку. Он отошел, а я осталась, старалась раздобыть где-то в закромах своего сознания хоть немного уверенности. Тщетно – волнение не давало мне собраться.

— Блага, — проговорила я отвратительно тонким голосом, голосом испуганной девчонки.

— Не знаю, желать ли вам блага, — медленно ответила женщина. — Не буду лгать. Выбор сына меня печалит. Даже ужасает.

Меня бросило в жар, и я задумалась, можно ли счесть ее слова оскорблением?

Женщина продолжила:"

"— Я не считаю вас плохим или недостойным человеком.

Вы хороши собой, воспитанны и умны, а ставить в упрек ваше происхождение ниже моего достоинства. Я понимаю, почему сын заинтересовался вами: его всегда влекло к необычному. А вы, несомненно, необычны. Единственная землянка на факультете разведки… — улыбка чуть тронула губы центаврианки. — Ли сможет защитить вас. Но сможете ли вы защитить его?

— Постараюсь.

— Этого мало. Выбрав жену, центаврианин дает ей клятву верности, которую не смеет нарушить. Вы не проживете и четырехсот лет даже с помощью эо, Ли будет жить около тысячи.

Вы уйдете к Звездам, он останется один, скованный клятвой верности. Без поддержки Рода, ибо Глава не принимает его выбор… Как я могу принять вас, Нина? — с горечью спросила женщина.

Как ей ответить? Она во многом права. Со мной Ли не достигнет таких высот, каких мог бы достичь с родовитой центаврианкой и с поддержкой Рода. Что я могу сделать, чтобы успокоить ее? Уйти, бросить Ли? Но что тогда станется со мной? Что будет с ним? Неужели мы так долго присматривались друг к другу, чтобы только разойтись окончательно?

— Я люблю вашего сына, — все тем же тонким голосом, но уверенно, ответила я.

— Если бы это решало все проблемы, — выдохнула центаврианка, и, резко развернувшись, пошла к выходу из зала.

Предполетный контроль мы прошли быстро, так как должны были лететь не на крупном пассажирском корабле, а на грузовом, капитан которого который брал всего десять человек пассажиров. Сбитая с толку после разговора с зеленоглазой гражданкой Малейв, я сначала не обратила внимания на маленькие размеры корабля. А когда обратила, сникла.