Наверное, потому сегодня на вечеринке все было так спокойно: никто не хотел рисковать гражданством в первый же сезон после выхода закона.

— Да, мозги, Лиза! Представляешь, у девушек не только сиськи бывают! — у меня объявился еще один защитник, парень лет тридцати, белобрысый и длинный. Его я раньше не видела.

Все рассмеялись, и по рукам пошла новая партия пивных баночек. Чтобы не отставать и не выделяться, я демонстративно хлебнула из своей баночки. Дрянь, конечно, да еще и теплая…

— Нин, а как там, в академии?

Я рассказала, стараясь делать это весело, изображая преподавателей и одногруппников. Честно призналась, что в группе я не очень-то любима, и неожиданно получила поддержку:

— Из-за старших переживаешь? Не надо! Они же все ненормальные… эти, как их там… психокитики!

— Психокинетики.

— Заткнись! Не дорос меня еще поправлять!

— Во-во, нечего на них внимание обращать!

— С каких это пор центы[8] — авторитеты? Забей на них!

— И в постели они ужасны, — вставила Лиза.

— А что, было у тебя со старшим? — засмеялись вокруг.

— Да, было! Они знаете, как любят младших? У самих-то эмоций нет, вот их и тянет к нам… к страстным, к горячим. По орионцам они тащатся, и по землянам. Мой мне еще предлагал ребенка родить за деньги, но я отказалась. Не хотела портить фигуру.

— Хватит уже заливать! Кто бы на тебя, дуру, польстился?

— Молчи лучше, если ничего не знаешь!

— В общем, Нинка, ты там покажи всем, чтобы знали, кто такие земляне!"

"Вместо того чтобы задать разговорам нужный тон, я выпила целую баночку пива, расслабилась и забыла, зачем вообще подошла к «бару». Как же мне этого хотелось! Как я скучала по этому в академии! Да, окружали меня малообразованные работяги, которым предстояла простая предсказуемая жизнь, но они были такими понятными! Я могла расслабиться рядом с ними, пусть не до конца, но все же — расслабиться. Это не ядовитое общество центавриан, это просто — общество, буйное и дикое, искреннее. И здесь не нужно контролировать появление эмоций на лице.

— Ненавижу центавриан, — сказала я с чувством.

— Центы мерзкие, — поддакнул белобрысый парень. — А я — мерзкий?

— Нет, конечно, — рассмеялась я.

— А что ж ты тогда со мной не танцуешь?

Я приняла руку парня. Нескладный, с белесыми бровями и ресницами, он вряд ли мог считать красавцем, но черты его лица были приятны, а яркие глаза завораживали необычным оттенком голубоватого льда. Свои большие руки он торжественно возложил мне на талию, и, краснея, начал нелепо двигаться. Впрочем, под такую ужасную музыку («пиу-пиу» так и сверлили уши) двигаться по-другому было невозможно.

— Я с орионского сектора вообще-то, сюда недавно ходить начал, — поделился парень ценной информацией. — Меня Солд зовут.