Интриговать мне не нравилось, это было такое странное, новое, неприятное дело, что совесть меня съедала живьем. Никогда бы не подумала, что буду портить отношения родному брату…

У ящика мы разделились. Не успела я остаться одна, как мне протянули баночку пива. Я стала смотреть, как Тони окучивает Надю. Только что был серьезен, и вот уже симпатичный малый. Улыбается, глазами заманивает, поглаживает по плечу…

«Хороший актер», — подумала я почему-то с недовольством. И не ревность это была, а какое-то смутное чувство, похожее на подозрение.

Надя, не отличающаяся придирчивостью в выборе мужчин, вниманию Гаррисона была только рада. За каких-то пять минут они успели познакомиться, подружиться, и пошли танцевать. Как раз в то место, где были Тема с Милу.

— Че за дятел к Надьке прилетел? — спросил Горик, друг Агапа. С виду этот мужчина был таким же массивным и агрессивным, как и мои старшие братья.

— Это наш друг Тони.

— Чей ваш?

— Кешкин, Агапов, Темкин.

— А, — Горик сразу перестал сжимать оные. — А чего это ты его отпустила танцевать, да еще и с Надькой? Она ж его быстро присвоит.

— Он мой друг. А мой парень — совсем другой.

— Че, правда? Ты ж вроде как курсантка?

— Да. В академии и обзавелась парнем.

— Вот умная ты девка, Нина, — мужчина отсалютовал мне стаканом с болтушкой. — Не стала тереться с нашими, а военного себе нашла. Я всегда Агапу говорил, что ты свалишь из резервации.

Я поежилась, потому как стоящие рядом знакомые и не очень начали неодобрительно на меня смотреть. Уверена, не будь рядом друга Агапа, мне бы уже сообщили в самых нецензурных выражениях, какая я цаца, высокомерная дрянь, и прочее, прочее. Чудо, что еще к Артему не цеплялись.

— Одного только не вдупляю: как ты поступила-то?

Меня начали обступать, и не только потому, что хотели «ласково» потолковать. Дело было в обычном любопытстве.

— Кеша меня к тестам подготовил, Тема — к сдаче физических нормативов. Вот и сдала.

— Многие наши даже общий тест не прошли, а ты — прошла, — сказал кто-то. — С кем переспала, колись?

— Да, Ветрова, раскрой тайну, кому ты вручила свою драгоценную девственность.

«И я рада тебя видеть, Лиза», — подумала я, узнав голос.

— Повидло завали! — беззлобно отозвался Горик. — Нинка всегда хорошо училась, в Дом Жизни ходила. Я как не зайду к ним на ферму, она все сидит, читает. У нее, знаешь, мозги-то имеются.

— Да, прямо вот мозги! — съязвила Лиза. Она всегда меня недолюбливала, как и я недолюбливала ее. Ей было двадцать восемь, и до выхода закона она прожила на планете больше двадцати пяти лет. А в целом, ряды знакомых поредели. Многим, тем, кто не прожил на планете двадцати пяти лет, пришлось покинуть ее.