А обман был благом для Агапия и Аркадия. Дети, которые были лишены родителей, нуждались не в трагичном рассказе о том, что их настоящая мама умерла, а папа скоро снова улетит воевать. Они нуждались в семье. Нуждались в надежности. Нуждались хотя бы в одном родителе.

— Наверное… вы правы.

— Не думай о былом, думай о настоящем. Скоро и у вас появятся свои семьи.

«Ага, одна — уж точно», — подумала я про Тему и Милу.

— Чего ты так страшишься? — вкрадчиво поинтересовался наставник.

— Мне страшно, что, выучившись в академии, я стану пешкой в чьих-то руках. Орудием, которое направляет чужая рука."

"— Так стань рукой, а не орудием.

— Смогу ли?

— Те, кем легко манипулировать, такими вопросами не задаются. Как бы ни было тебе тяжело в академии, ты на своем месте. Вижу, после разговора со мной тебе лишь тяжелее на душе стало.

— Тяжелее, — кивнула я. — Я приду в другой день, просветленный. Если вы захотите меня принять…

— Я всегда рад тебя принять.

Мы разошлись, и я села на скамейку у выхода, ждать Кешу. Головную боль приходилось терпеть. Запахи перестали успокаивающе воздействовать. Все стало не таким, каким было в детстве. Пропало благоговение перед Домом Жизни. Пропало и доверие к наставнику.

Отец хотел меня уберечь, но вместо этого круто подставил. Неужели не было другой планеты, не центаврианской, где мы могли бы жить? Почему именно здесь? Неужели нельзя было догадаться, что, раз у меня психическая устойчивость, то рано или поздно об этом узнают?

Голова начала раскалываться.

«Принц моего детства… С фиолетовыми глазами. Уж не нарочно ли ты держал меня в благословенном лирианском неведении, чтобы потом посмотреть, как я буду выпутываться?»

— Не злись, это портит кровь.

Я подскочила, и поскорее проверила — стоит ли блок на ТПТ. Блок стоял. Наставник вернулся ко мне. То ли проводить решил, то ли сказать что-то забыл…

— Нина, мне необязательно читать мысли, чтобы понять, о чем ты думаешь. Ты считаешь, мы поступили глупо? Не продумали будущее? Но кто я, Нина? Имел ли я право указывать твоему отцу? Он так решил, и потому все так сложилось. Он сказал — пусть мои дети живут на ферме, и пусть моя дочь не будет в списке потенциально полезных.

— Это было глупое решение.

— Но это было его решение. Он тогда решал твою судьбу. Дети всегда страдают за промахи родителей. Но тебе, милая, страдать не придется.

— Почему это?

— Потому что ты хитрая, как центаврианка, — подмигнул наставник. — И я жду тебя на медитацию послезавтра до полудня. Приходи на голодный желудок и выспавшаяся.

— Приду, просветленный.

Дождавшись брата, я ушла домой. Выспалась, приняв снотворное. А когда проснулась, растревоженные мысли уже улеглись в голове, и прошлое меня уже не так тревожило.