И тут меня словно что-то легонько коснулось – поисковый импульс. Кому, интересно, я понадобилась?

Грег, поняв все без слов, вернулся в браслет, ко мне же быстрым шагом шел Джастин. Я с неудовольствием отметила, что даже в темноте, разгоняемой лишь тусклым свечением в лагере, узнаю его походку и фигуру.

– Что ты здесь делаешь? – без предисловий спросил он, чем сразу разозлил.

– В кустики по нужде отошла, – съязвила я. – Тебе, смотрю, тоже приспичило? Могу отвернуться.

– Не стоит, я просто хотел убедиться, что ты в порядке, – не стал развивать тему мой бывший. И я как-то тоже вспомнила, что собиралась не нарываться. Эх, ненадолго меня хватило, прямо скажем.

– Я в порядке, спасибо за беспокойство, – холодно поблагодарила я, надеясь сгладить предыдущие слова и вернуться к прежнему мирному курсу.– Хотя понятия не имею, что может со мной случиться в безопасном лагере.

– Безопасность – очень относительная вещь, – философски заметил Джастин. – Ты весь вечер не отходила от клетки с пленником. И выглядела при этом так, будто готова, если потребуется, кинуться на его защиту. Знала его раньше?

– Нет, – я вздохнула, мыслями снова возвращаясь к человеку в клетке.

– Просто он курьер. Как и ты.

– А ты, смотрю, сама наблюдательность и очевидность.

– Ладно, я понял, рад, что с тобой все хорошо. Не отходи далеко от лагеря, – попросил Джас на прощание и развернулся.

– Джастин. – Наш капитан остановился. Я же подбирала слова для вопроса. – Что теперь будет с пленником?

Курьера оставили на некромантов, решив, что к нежити он ближе, чем к живым. Да и целители, случись что, могут с ним не справиться.

– Не знаю, – честно признался Джастин. – Сейчас, пока все тихо, мы можем с ним возиться. Так что попытаемся хотя бы понять, что с ним сделали. Но когда начнется война, все станет сложнее.

Я кивнула, принимая ответ.

Значит, время еще есть и можно попробовать что-то придумать. Я, конечно, тот еще специалист, зато выдумки мне не занимать. Да и Грег – светлая голова, может, родит какую интересную идею.

Война началась на рассвете.

От тревожного звука, вихрем пронесшегося по лагерю, мое тело усыпали мурашки. Я открыла глаза, силясь понять, что произошло.

– Вставай! – Магистр Объятто натягивала форму, остальные женщины тоже споро вылезали из спальников и хватали вещи.

Звук повторился, еще более пронзительный, чем в первый раз, не оставляя сомнений, что случилось что-то страшное. Он стряхнул остатки сна, выгнал из уютного спальника в неприятную утреннюю прохладу, заставляющую ежиться. Туман не до конца рассеялся, Матушка едва встала и светила будто бы слабее обычного, не одобряя происходящего на земле. По дороге от нашей палатки до капитанской звук повторился еще дважды.