Я же лежала на кровати…

– Даша, тапочки на что?

– Полы теплые.

– И что?

Он говорил мягко, стараясь не давить.

Она не отталкивает его, делится мыслями. Уже хорошо.

А он пока подышит ей… Чуть-чуть… Совсем немного…

– Не люблю носки. И тапочки тоже не люблю.

Вот теперь её улыбка ожила. Смягчилась, чем вызвала у Седого легкий приступ тахикардии. С ума сойти, в тридцать с лишним лет волноваться и радоваться как юнец от легкого, едва заметного отклика.

Так тоже, оказывается, бывает. Когда сгибает пополам от желания, грудь жжет и разрывает от эмоций, а лишнего движения сделать не можешь.

Потому что…

Слишком много «потому что».

– Договорились. У меня в доме везде теплые полы и ковры. Проблем не возникнет, – он тоже улыбнулся в ответ.

В зеленых глазах промелькнуло удивление, которое он успел поймать.

Теперь он ловил любой её отклик.

Хватит, один раз уже не увидел. Не рассмотрел. Упустил.

– До твоего дома ещё добраться надо.

Тахикардия усилилась…

– Доберемся.

Даша мотнула головой.

– Не хочу пока об этом думать. Вернее, не позволяю себе. Потому что… Ни ты, ни я – никто не может точно сказать, сколько я пробуду в больнице.

В этой или другой, – она остановилась, шумно сглотнув. Было видно, что слова давались ей с трудом. Он уже собрался ей возразить, когда неожиданно почувствовал прикосновение её пальчика к своим губам. У Зимина от этой нечаянной ласки взорвалось в груди несколько петард.

Всего одно нечаянное прикосновение, а его нехило тряхнуло.

– Снегурка…

– Пожалуйста, помолчи, Гриша. Вернее, выслушай меня, – она облизнула губы, и её розовый язычок просто добил его.

Так Зимин думал, пока не услышал следующие её слова:

– Я знаю, ты и Руслан сделаете всё и чуть больше.

Спасибо вам за это. Руслана я пока так и не могу даже мысленно назвать отцом. Видимо, для этого нужно время. Которого у меня может не быть. Тихо… Пожалуйста, я же просила… Мне и так сложно говорить обо всем этом, потому что… Потому. Всё смешалось в голове, никак не могу собраться и… В общем, не важно, Гриш. Вернее, может, и важно, да, наверное, важно, но об этом потом. Я хотела с тобой поговорить о другом.

– Слушаю, – сразу же отозвался Гриша, уже решив, что сделает ей и даст всё, о чем она попросит.

Даша продолжила не сразу.

От его лица она руку так и не убрала. Напротив, чуть сдвинула пальчик и теперь чертила им по его губам, искушая и опрокидывая Седого на лопатки. Он готов лечь на пол хоть здесь, лишь бы она упала на него самого сверху.

– Понимаешь, я фаталистка. Я верю, что всё происходит не зря. Поздно я об этом вспомнила, слишком сосредоточилась на своих обидах, страданиях. Я забыла о самом главном. Пожалуйста, только не смейся, потому что мои рассуждения сейчас… это философия, которая… – Снегурка снова оборвала себя.