Что больная женщина – никчемная. И от таких надо избавляться, выгонять из дома к чертовой матери. Даша приходила в ужас и плакала от обиды за маму и почему-то за себя. Сколько же комплексов она хранит из детства!

Почему-то подумалось про Руслана. А если бы она росла в его доме…

Стоп.

Зачем думать о том, чего никогда не будет и что уже не исправить?

Зато есть нечто, что может значительно повлиять на её будущее.

Сколько бы ей ни осталось прожить. Месяц. Год. Или пятьдесят лет.

– Я и не буду себя жалеть, – твердо произнесла Даша, отчетливо понимая, что слова Гриши произвели на неё должное впечатление.

Она их приняла, пропустила через себя. И она должна на них ответить. – Просто… всё сложно. Я хотела тебе сказать, что мне надо время, но… Нет, не буду говорить ничего подобного. Конечно, диагноз такой, что… Сложно в общем-то. А тебе… Гриша, я даже не знаю. Ты…

– Я с тобой, – уже мягче произнес он, притягивая её ближе. – Снегурка, ну, почему ты никак не поймешь! Всё – я настолько увяз в тебе, что с головой…

Он оборвал себя и уперся лбом в её лоб.

Она затрепетала в его руках и, поддавшись порыву, прижалась к нему.

– Я такая дура…

– Ты не дура, Дашуль. Ты самая лучшая девочка на свете. Ты моя девочка…

Он гладил её по волосам, по пояснице, а Даша глотала непролитые слезы и жмурилась, не в силах совладеть с накатывающей благодарностью к человеку, которого ещё неделю назад ненавидела и мечтала никогда не видеть.

Как всё быстро меняется! Стремительно… Вот ещё недавно она думала, что осталась одна, никому не нужная, ехала по заснеженной дороге в никуда, не имея конкретной точки прибытия. Потом был дом в лесу с таинственным, пугающим мужчиной, с которым она и поговорить толком не могла, его обжигающее внимание и, как итог, её безумное согласие поехать с ним.

Дальше по убегающей вверх. Другая страна, знакомство с биологическим отцом, ревность. Обида, диагноз, и вновь все эмоции смещаются.

Сейчас Даша испытывала тепло. Не просто физическое, даруемое другим человеком. А нечто большее. То, которое она так долго искала, но боялась даже помыслить, что ей перепадет такое счастье. Ровесницы её не поняли бы. Особенно те, кто считал, что они достойны только самого лучшего – минимум спонсора, и уже за то, что их мама родила красивыми, весь мир надлежит бросить к их ногам.

– Даш…

– Что?

– Наденешь?

Даша с неохотой оторвалась от груди Гриши и заглянула мужчине в лицо. Серьезное. Сосредоточенное.

Он взял её за кисть, второй рукой извлек из кармана тот самый браслет, что дарил ей, и который она оставила, поспешно покидая Зимина после их первого выхода в свет.

Сердце заныло.

Ничего не говоря, Даша кивнула.

Пусть… Если ему будет спокойнее.

– Так-с, так-с, я не помешала?

Стук и бодрый голос Регины раздались одновременно.