– Снегурка, я начинаю думать, что на меня постоянно выливаются невидимые чернила. Причем на нос или щеку. Или второй вариант: я выгляжу настолько хреново, что ты из жалости смотришь на меня.

Она никак не прокомментировала его реплику. Как и то, что он первые сутки спал в кресле. Пусть в удобном, раскладывающемся, с кожаной подставкой для ног и мягким, пушистым пледом. Но всё же это было кресло.

Даша не спрашивала, почему Гриша не уходил. Не спрашивала, почему он предпочитает спать в кресле, а не пойдет в соседнюю комнату, специально предназначенную для родственников, где есть очень комфортная кровать, пусть и не гигантских размеров, как в доме Регины.

Регина, кстати, тоже с ними прилетела. Правда, поселилась в гостинице.

Приехали и Руслан с Катей.

Но про них потом. Не сейчас.

– Скажи, – снова негромко сказала Даша.

Григорий не отвел взгляда, не спрятал глаз.

И, кстати, в них не было ни горечи, ни сочувствия. Была решимость.

– Лейкемия.

Что Даша знала про это заболевание? Ничего. Только то, что оно как-то связано с кровью. А ещё в голове возникала ассоциация – онкология.

И… пустота.

Именно она поселилась в душе первые дни. Ни мыслей – ничего. Эмоции, конечно, были. Паника, боль, отчаяние. Что удивляло Дашу – отсутствие слез и истерики. Ей сообщили о смертельном заболевании, а она отреагировала как-то… странно.

Смотрела в лицо Гриши и думала лишь о том, какая она дура.

Оказавшись на пороге, за которым раскинулась чернота, прошлое предстало в другом свете.

– Теперь ты меня бросишь?

Эти слова оказались первой реакцией на диагноз.

Гриша хмуро ждал её ответа, когда же услышал, выдохнул:

– Чтооо?

Его брови сошлись на переносице, ноздри затрепетали, кадык нервно дернулся.

Зимин преодолел разделяющее их расстояние и схватил Дашу за плечи, слегка встряхнув. Наверное, хотел более ощутимо, но в последний момент сдержался:

– Ты за кого меня принимаешь, Снегурка? – прорычал он, откровенно скалясь. На дне серых глаз разворачивался настоящий ураган, грозящий в любую секунду перекинуться на Дашу. – Ты… Б*я, у меня слов культурных нет! И если бы мы с тобой сейчас не находились в палате! – мужчина сжал губы, перевел дыхание и, не сбавляя обороты, продолжил: – Я бы тебя выпорол. По-взрослому. Так, чтобы жопа горела.

– Гриша…"

"– Что, мать твою, Гриша! Я, конечно, по-прежнему сволочь в твоих глазах, да, Дашулька? Но хрен я тебя брошу, поняла?! – он снова её встряхнул, на этот раз более мягко. – Даже не мечтай! Только слабаки сдаются и пасуют перед трудностями! Ты не слабачка. Я не позволю тебе так думать, уясни это раз и навсегда! И жалеть себя тоже больше не позволю! Хватит.

В памяти Даши остались моменты, когда отец кричал на маму, что она достала его своими болячками, что из-за них они тратят кучу бабла на лекарства.