Катерина, только сейчас осознал, что ты с падчерицей одного возраста. Зато будет, девчонки, про что потрещать. Так, Даша, вижу, что ты немного в шоке. Насели мы тут на тебя… Всё, не трогаем. Внук, кормить нас будут?

За что поблагодарил Руслана Григория – место Даши выделили рядом с ним.

Девушка была бледной. В разговоре принимала минимальное участие, но её и не трогали. Каждый из присутствующих понимал, как ей сейчас нелегко.

Григорий несколько раз видел, как она переводила взгляд с Руслана на Ивана Гавриловича и назад. В груди у мужчины поднималась волна протеста, с которой всё же удавалось справляться. Точно больной ублюдок… К кому ревнует? Беснуется? То, что Снегурка уделяет внимание отцу и деду? На них смотрит? А у него какие потребности возникают – схватить её в охапку и увезти в лес.

Да, именно в охотничий дом, и чтобы снова метель бушевала, и они снова оказались запертыми в снежном плену.

На этот раз всё было бы иначе. Он Дашульку из кровати не выпускал бы. Заласкал бы, зацеловал. Всю-всю. Каждый участок тела. Ничего бы не пропустил. Приучил бы постепенно к себе и вновь показал бы, как получать удовольствие от его ласк.

Вместо этого приходилось сидеть на ужине. Нет, Седой ничего против семейных ужинов не имел. Вот только не сегодня…

В какой-то момент Гриша краем глаза заметил, как рука Даши соскальзывает со стола. Противоестественно безвольно. Он мгновенно насторожился, подобрался.

– Даша?

– Мне плохо, – выдохнула девушка, бледнея.

Руслан тоже подобрался и начал подниматься.

– В чем дело?

– Не знаю… Извините, меня что-то… затошнило.

Девушка прижала тонкие пальчики ко рту. Григорий, чувствуя, что самого шатает от резко подскочившего адреналина, уже поднимался и вставал рядом с Дашей.

– Ей прилечь надо, – Катя тоже заметно разволновалась.

– Я отнесу её в комнату. Дашуль, давай-ка.

– Не надо… Я сама…

– Надо, Даш. Руслан?

– Второй этаж, третья слева.

– Спасибо.

– Врача сейчас пришлю.

– Может, я с вами…

– Кать, – на этот раз Руслан остановил жену.

Даша особо не противилась, когда Седой поднял её на руки, прижимая бесценную ношу к груди. Девушка прикрыла глаза, обвила руками его шею, но к груди не прильнула. Последний факт горечью отозвался в душе Зимина. Он знал, что будет непросто, и всё же не ожидал, что столь остро будет реагировать на недоверие Даши."

"И видеть её слабой, потерянной, беспомощной оказалось для него ударом. Он уже неплохо ориентировался в доме Коваля, быстро поднялся по лестнице, потом по коридору и плечом открыл дверь спальни Даши. Всю дорогу он нашептывал успокаивающие слова на ухо девушки, но та никак на них не реагировала. Она глубоко дышала, пытаясь справиться с накатывающей тошнотой.

Две недели…

В висках Зимина застучало.