Голос Григория раздался совсем близко, вынудив Дашу закрыть глаза, чтобы не видеть своего и его отражения в стекле окна, которое она сначала и не заметила, поглощенная собственными переживаниями.

– Сомневаюсь, что с тобой такой номер прокатит. Кто он тебе? Никто.

– Ошибаешься. Мы частично связаны некоторыми обязательствами.

Внутри Даши разлился холод, словно кто-то невидимый приоткрыл некую дверь и плеснул в грудь азота.

Руки мужчины не бездействовали, они скользили по её плечам, доходили до локтей и снова возвращались, вызывая легкие мурашки.

– Ты замерзла? – внезапная смена разговора застопорила Дашу.

Ей не нужна его забота! Ни в каком проявлении!

– Нет, я…

Закончить она не успела, потому что Гриша потянул её на себя, прижимая спиной к груди.

Это уже слишком! Даша вцепилась в его руку, пытаясь оторвать от себя, и зашипела разъяренной кошкой.

– Зимин, какого черта? Ты только что меня отпустил и снова заграбастываешь?! Да оставь ты меня уже в покое, а? Хоть на пару минут! Дай вздохнуть свободно. Я и так задыхаюсь, а ты…

– А ты прекрати зажиматься, и всё будет хорошо, – в его голосе отчетливо послышались металлические нотки. – Ты думаешь, я не понимаю, что ты намерена не подпускать меня к себе? Это наивно. Но ты и есть моя маленькая наивная девочка. Ты на самом деле ещё маленькая девочка, Даша, на пути которой встретился взрослый матерый мужик. Так получилось, Даш. Этого уже не изменить. Я запал на тебя. Конкретно. Сейчас разговариваю с тобой, а сам, как конченный наркоман, надышаться твоим запахом не могу, Снегурка. Хорошо, что ты меня не боишься. Не доверяешь – это уже другой вопрос. А ещё очень плохо, что прилетает Иван Гаврилович.

Даша, как ни старалась, не могла оказаться безучастной к его словам. Как же он, черт побери, прав!

Она наивная и глупая восемнадцатилетняя девчонка, захотевшая, чтобы с её мнением считался… кто?

Очень правильный вопрос.

Даже если бы Гриша не имел бы какую-то причастность к некой организации – Даша помнила его значок на лацкане пиджака – и не обладал бы властью, масштабы которой она и представить не могла, он сам по себе для неё был слишком взрослый. Из другой жизни. Между ними больше двенадцати лет. Это минимум. Кстати, она так и не знала, сколько ему лет. Тридцать? Тридцать четыре? Почему он седой? Каково его прошлое?

Слишком много вопросов, которые она даже в своё время не удосужилась задать. Да и ответили ли ей – это тоже тот ещё вопрос.

Она подпустила его к себе.

Или у неё тоже не было выбора? Там, в доме в лесу, когда мела такая же метель.

Но слова Гриши вызывали шквал возмущения и чего-то ещё, что пробиралось в душу.

– Почему… плохо?

За спиной, рядом с затылком, послышался протяжный выдох, и легкое дуновение коснулось кожи.