Ноги на ширине плеч, руки в карманах утепленной парки.

– Останови машину, Антон, здесь.

– Прямо здесь, Григорий Максимович?

– Да. Я пройдусь."

"Не к парадному же крыльцу подъезжать. Пока что он ещё не зять, наглеть подобным образом не будет.

Гриша подождал, пока машина плавно остановится, поправил воротник куртки и спрыгнул на землю. Погода немного успокоилась, метель перестала лютовать. А жаль, ему бы хотелось, чтобы мело и завывало.

Метель теперь всегда у него ассоциируется со Снегуркой. С её нежностью, робостью. С их первой встречи, когда он нёс её полузамерзшую к себе в машину и отогревал.

А потом увидел её на лестнице. Временно немую и безумно красивую.

Пока он преодолевал оставшиеся пять метров, чувствовал, как Коваль фокусирует внимание на нем. Рассматривает и оценивает. По сути, это было формальностью, и они оба это знали.

Потому что оба за эти недели изучили друг друга вдоль и поперек. Генерал немного отставал, у него хорошие спецы в России и на Востоке, а вот на Западной территории возможности хромают, поэтому кое-что он упустил.

В отличие от него.

Потому что ему позарез нужен козырь в рукаве и возможность, если не давить, то отстаивать своё.

А Даша – его!

И пусть только попробует кто-то сказать иначе.

У него самого сегодня телефон едва из рук не вылетел, когда он услышал её голос.

Родной. Немного сиплый. И мир взорвался внутри Григория разноцветными красками, да так, что повело и залихорадило, словно он находился в тяжелой степени болезни. Наверное, так отчасти и было.

Он болен. Тяжело. Неизлечимо.

Своей Дашей.

И лечиться он не планировал. Не в этой жизни – так точно.

– Зимин.

– Коваль.

Мужчины обменялись кивками. Григорий не испытывал никакого дискомфорта, что Коваль находится выше его. Драться они не планировали. Сейчас – так точно.

Седой поднялся по ступеням и так же засунул руки в карман, как и Генерал.

– В дом пустишь?

Руслан усмехнулся.

– Не для того пригласил, чтобы на пороге держать.

– Долго шло твоё приглашение.

– Ей надо было прийти в себя.

– Пришла?

Тук… тук… По нервным окончаниям прошлись током.

– Придет. Если палить больше не будешь.

Пришла очередь усмехаться Григорию.

– Нехер запирать её от меня.

– Не зубоскаль, Седой. Я на взводе.

– Так я тоже.

– Ты же знаешь, кто она мне…

– Знаю, Руслан. Но также знаю, что ты взрослый мужик, не сопливый пацан. И любил ты Елизавету. Даша дочь тебе по крови. Не по сердцу. По крайней мере, пока.

– Ты… – кадык Коваля дернулся, и Гриша понял, что попал в «яблочко». – Ты, сука, раньше не мог об этом догадаться? Какого… её приревновал? Моё досье видел! До Женевы.

– И что? – огрызнулся Зимин, сжимая руки в кулаки. – Мне фото Елизаветы скидывали, когда ей лет тринадцать было.