Гриша приподнялся, спустив брюки вместе с боксерками. Взгляд привычно зацепился за шрам, идущий от бедра к голени. Без последствий не обошлось, авария давала о себе знать.

При виде члена вязкая слюна образовалась у Даши во рту.

– Смелее, Снегурка.

Она подалась вперед. Охватила член рукой. Провела вверх-вниз, наблюдая, как на розовой головке появляется жемчужная капля, которую сразу же захотелось слизнуть языком.

Что Даша и сделала. Она действовала аккуратно, никуда не спеша. Ей нравилось дразнить мужа, чувствовать свою женскую власть над ним. Растворяться в игре. Поднимать глаза и заглядывать в лицо Гриши, ловя все оттенки испытываемого им наслаждения, которое он не скрывал.

– Ещё… Глубже… Глубже, я сказал…

Сегодня она подчинялась.

И застонала, когда Гриша потянул её на себя, заставил встать на ноги, чтобы сразу же подхватить под попу и усадить на стол, не заботясь, что они могут помять документы или разбить технику. Даша лишь охнула, когда муж задрал подол платья и несдержанно рыкнул:

– Попу подними.

Он нетерпеливо избавился от колготок и шелковых трусиков, уже насквозь пропитанных её влагой. Сама Даша также подрагивала от нетерпения, помогая Грише раздевать себя.

– Ноги на стол.

Вот как тут не подчиниться?

Ладонь Гриши легла на разгоряченное лоно. Пальцы потрогали складочки, удостоверились, что она готова. Даша, не в силах сидеть спокойно, откинула голову назад, удерживая вес на одной руке. Второй сжала себе грудь, прямо через ткань платья найдя сосок. Гриша продолжил её трогать.

– Гриша…

– Что?

– Хочу… Возьми меня."

"– Так?

Два пальца скользнули внутрь.

Даша с силой сжала зубы.

– Нет!

– А как?

Ей пришлось отпустить грудь, чтобы показать. Взяла член и подтолкнула к своему лону. Но не вставила, сама притормозила, ловя момент предчувствия, когда всё тело скручивало от жажды, внутри горело, жаждало. И, между тем, хотелось и дальше поиграться, оттянуть момент. Гриша приглушенно зарычал:

– Давай, Снегурка.

Она провела головкой по своим складочкам – сладко… Остро.

Один раз… второй…

А потом подалась вперед, впустила головку и замерла.

Наслаждаясь…

Гриша уперся лбом её в лоб, сжав шею сзади.

– Ты моя девочка?

– Конечно. Ты же знаешь…

– Хочу слышать ещё! Каждый день, который ты проводишь на работе в окружении тестостероидных качков.

Ей бы засмеяться от последней фразы, но она за годы совместного проживания научилась распознавать оттенки его настроения. Гриша по-прежнему ревновал. Но доверял ей.

Поэтому…

– Я твоя. Днем. Ночью. Когда ты пожелаешь.

Она тоже обняла его за шею, слегка царапнув. Вот тебе, Зимин…

Он приглушенно зарычал и толкнулся вперед. Сразу на всю длину, сорвав с губ Даши стон. Она раскрылась, впуская. И подалась навстречу.