– Попрошу всех подойти сюда.

Женщины все как одна вздрогнули, но просьбу выполнили.

– Кто приказал подавать студентам Тëмного факультета отдельно от других?

Женщины опустили глаза, уткнувшись в пол.

– Ещё раз повторяю вопрос для тех, кто не услышал с первого раза: по чьей указке травили студентов?

– Да как будто их можно было отравить? Вон, живëхенькие все. Тëмные ж... – буркнула самая пожилая из подавальщиц, сплюнув в конце на пол.

Глаза Глена сузились, не предвещая ничего хорошего.

– Уволены. До полного расчëта Вам запрещено покидать территорию Академии. Будет назначен штраф за пренебрежение своими обязанностями. Если он не будет погашен сразу, то ежемесячно о долге будут напоминать королевские приставы, которым я передам всю необходимую документацию.

– Как же так? Да за что?! – закудахтала подавальщица.

– Ещё одно слово и Вас не спасëт даже продажа всего имеющегося имущества.

Пожилая женщина выпучила глаза, а затем начала хвататься за сердце.

– Плохо себя чувствуете? – с совершенно невинным выражением лица поинтересовался Олли. – Тогда рекомендую обратиться к целителям. Вот только хочу напомнить, что лечение Академия оплачивает лишь своим сотрудникам, а всем остальным выставляются счета и за медикаменты, и за оказанную помощь. А так как с этой минуты Вы уже не относитесь к данной категории, то...

Глен потëр большим пальцем по среднему и указательному, красноречиво намекая на недосказанное другом.

– Ты посмотри, чудо-то какое: сердечный приступ закончился даже толком не начавшись. Ещё желающие симулировать приступы и припадки имеются? – с ехидцей в голосе произнëс Олли, внимательно всматриваясь в побелевшие лица всех четырёх подавальщиц.

– Сам поражëн, – процедил Глен.

– Мы ни в чëм не виноваты! Это главный повар приказал! Раньше-то Тëмным просто вчерашнее подавали, а потом как продукты испортились из-за разрядившихся артефактов, так жалко стало... – разрыдалась та, которая стояла обычно на раздаче еды для преподавателей.

– Студентов жалеть надо было, а не провизию! Уволены! Доделываете свою работу, а затем ожидаете в своей комнате расчëта. Даже не надейтесь на снисхождение. Теперь вы обе, почему не доложили о происходящем? Или вы считали творящееся безобразие в порядке вещей?

– Да мы не думали... Нам приказали... Как мы могли оспорить решение? – наперебой затараторили женщины.

– Вот не думать и ничего не предпринимать – это гораздо большее преступление, чем реальные действия. Раньше надо было соображать. Уволены! До конца дня исполняете свои обязанности. Чтобы не видел ни одну из вас в коридорах Академии. Можете считать, что находитесь под домашним арестом. Женщины взвыли и разбрелись по столовой, собирая посуду.

– Ну что, теперь в лазарет? – Олли хлопнул приятеля по спине.