А вот если у меня будет ушиб лодыжки, тогда и на ручках скорее всего поносит, и ухаживать начнет. Да, определенно мне нужна ушибленная нога. Но ежкин-матрешкин, не ломать же ее. Еще и к врачу везет, блин.

— Тебе удобно? — уложив меня на заднее сиденье, интересуется Илья.

— Ага.

— Нога какая болит? — принимается расстегивать мои босоножки.

— Левая. А вообще неважно, Илья, я сама, — одергиваю его руку.

— Так ладно, держи подушку, подложи под ногу, хотя ты у нас сама все знаешь.

— Да, иди за руль.

Илья буквально запихивает на переднее сиденье плачущего Матвея и быстро садится сам.

— Матвей, не плачь, пожалуйста, ну все же нормально. Видишь, я почти в порядке.

— Точно?

— Да.

— Матвей, сядь прямо. Не выводи меня из себя еще больше, чем есть, — сказал, как отрезал Илья, набирая скорость. Матвей тут же отворачивается от меня и утыкается лбом в боковое стекло."

"Можно было даже не смотреть на лицо Ильи, чтобы понять, что он зол. Руль сжимает так, словно кого-то душит. А проехав совсем немного в полнейшей тишине, мы резко останавливаемся и Купидонов быстро выходит из машины. Открывает дверь со стороны Матвея и, хватая его на руки, ведет в сторону какого-то дома.

Вместо того, чтобы действительно думать о своей ноге и голове, я вскакиваю с места и утыкаюсь в окно. Наверняка это дом этой шмары. Интересно, она страшненькая или нет? Оглянувшись по сторонам, решила все же выйти из машины и совсем чуть-чуть посмотреть на хозяйку дома. Аккуратно, стараясь не шуметь, выбралась наружу. Ой, лучше бы не смотрела, если это и есть та Катерина, то понятно почему Купидонов не сподобился ее осчастливить. Страшненькой ее назвать нельзя, но нос как будто два моих. С таким шнобелем бородача не покорить. Да и фигура тоже оставляет желать лучшего. Невооруженным взглядом видно, что ляжки у нее просто огромные. Если верх еще ничего, то низ просто ужасен, про одежду я вообще молчу. Светло-русые волосы убраны в какой-то старческий несуразный пучок. Подумаешь, Илья ей улыбается, так это явно по причине того, что кому-то надо втюхать Матвея. И все-таки все равно стерва, гляди и высидит мужика со временем. Хотя одно в ней точно хорошо-улыбка. Вполне себе искренняя и даже милая. Как только я замечаю, что они собираются прощаться, тут же резко разворачиваюсь обратно к машине и, мать моя женщина, спотыкаюсь на ровном месте, выворачивая ногу в несвойственное ей положение.

— Да что за… рррррр.

Где ж я так нагрешила?! Хватаюсь за ушибленную ногу, и понимаю, что вот-получи и распишись, Аня. Что заказывала, то и получила. Лучше бы сымитировала, ей Богу.

— Я не понял, что ты тут делаешь?! — Илья становится напротив меня, внимательно рассматривая мою ногу.

— Конечность разрабатываю.

— И все-таки ты дура, Аня.

— Сам дурак.