Хотя после слов Стеньки неприятно засосало под ложечкой.

Слова близнеца, похоже, не понравились и Павлику, начавшему тарабанить кулаком в дверь, что вела в трюм. Более чем достаточно, чтобы их услышали. Несколько секунд рыбаки простояли у порога, собираясь с мыслями, переминаясь с ноги на ногу. Попросту не знали, что делать дальше.

— Ну чего, открываем, раз пришли, — первым подал голос Олешка.

— Открываем, — согласился Митька.

Он сам открыл дверь в каюту, с силой дернув. Не терпелось скорее узнать, что дальше будет.

Дверь, как и на всяком судне, открывалась наружу, чтобы в непогоду вода не проникала внутрь.

Сейчас дверь распахнулась, ударившись полотнищем о стенку. Не было здесь ни замка, ни засова — заходи не хочу.

На пол из щелей попадали тряпки. Несколько раз чихнул Павлик — поднялся приличный слой пыли, частички которой подсветило яркими лучами солнца. Утренний свет лихо ворвался в полумрак трюма. Пылинки, словно робкий снег, кружились в воздухе, не спеша падать наземь.

— Эй! Есть тут кто? — Митька уверенно шагнул внутрь, на всякий случай добавив: — Рыбаки русские пожаловали, встречайте.

Стоило переступить порог, как в нос ударил смрад.

Внутри было практически нечем дышать. Пахло сыростью вперемешку с затхлостью и… что-то в этом запахе было еще. Что? Митька не сразу сообразил. Благо спасал воздух, щедро поступавший из открытой двери.

— Батюшки Господь наш, — первым понял, чтó здесь не так, Стенька, когда зашел в трюм сразу вслед за Митькой.

Он вдруг остановился как вкопанный и поспешно перекрестился дрожащей рукой. Глаза у рыбака полезли на лоб, округлившись, как две монеты.

Перекрестился и Митька. Было от чего — стало понятно, что за едкая примесь присутствовала в спертом воздухе трюма.

На него смотрели англичане, те самые англичане, которых он дозывался. Те самые моряки, которых он ждал на палубе… Вернее, то, что осталось от некогда благородных участников экспедиции. То был сладковатый, приторный запах разлагающихся тел, накануне испустивших дух. Запах едва различимый, но узнаваемый.

Члены экипажа корабля были мертвы. В трюме лежало несколько десятков трупов.

— Ох… — только и смог вымолвить Павлик, которому резко стало дурно. Он одной рукой схватился за дверь, чтобы не упасть, а другую прижал к груди в районе сердца, бешено колотившегося.

Олешка молчал, что-то нашептывая себе под губу. Он, скривившись, осматривал тела, а потом, вслед за остальными, тоже перекрестился.

Жути месту добавляло то, что стены и потолок были изрядно подкопчены сажей. Без труда определялся источник копоти — в каюте стояла железная жаровня. Рядом навалены обломки деревяшек, которые использовали в качестве топлива. Топили англичане по-черному. Особо много копоти было на потолке, в районе жаровни.