Англичане резко среагировать могут, не понять, а тут еще по-ихнему двух слов рыбаки не знают. Но если людям на корабле помощь требуется? Так что…

— Павлик, а давай, раз ты такой умный, то первый и пойдешь? — сказал Митька, подмигивая.

— Чего я? — Павлик аж вздрогнул, прищурился на один глаз. Потом задрал голову и посмотрел на подобие деревянной лесенки, по которой забирались на палубу. — Сразу: «Павлик-Павлик». Вот вам надо, вы и лезьте.

Он все же взялся за перила, собираясь карабкаться, однако Митька положил руку ему на плечо, останавливая.

— Сиди уже, я первый полезу.

А то и вправду по башке дадут.

Рыбак-близнец не спорил, только пробурчал что-то нечленораздельное себе под нос и отступил, давая дорогу Митьке. Залезть по лестнице не составило труда. Через минуту Митька уже стоял на палубе и оглядывался, чувствуя легкое, покалывающее волнение. Впервые в жизни он был на таком корабле, совсем не чета шняке. На палубе все равно что на земле стоишь — поверхность настолько устойчивая.

— Эй! Есть кто? — выкрикнул он достаточно громко, чтобы его услышали и откликнулись.

Некоторое время он осматривал корабль. Выглядело все крайне необычно, даже странно, как будто… Как будто… Рыбак вдруг поймал себя на мысли, что английский корабль напоминает заброшенный домишко.

Заходишь в такой дом, а внутри вещи лежат — вещи как вещи, обычные самые, а ты понимаешь, что давненько никто здесь не хозяйничал твердой рукой. Так и здесь было. Как-то все не так, что ли, сложено. Канат чуднó лежит, как сильным ветром размотало. Грязюка вон под ногами прямо на палубе. Везде помет птичий, причем как свежий, так и давно высохший, въевшийся в дерево. Такое моряки себе позволять явно не должны. Дерево от помета чуть ли не мигом портится и корабль полагается тщательно от фекалий очищать.

— Эй, морячки! — крикнул он еще раз на всякий случай.

Понятное дело, на палубе не было никого, в чем Митька успел убедиться. Но все же — вдруг морячок где-то задремал? В ответ — ни звука, англичан как след простыл. Меж тем начали подавать голос остальные рыбаки, лопавшиеся от нетерпения в шняке. Им как-никак хотелось скорее узнать, что происходит на палубе.

— Митька! Чего там наверху? — заорал Стенька.

— Нормально все? — осведомился Олешка.

— Никого тут нет, братцы! — откликнулся Митька.

— Э-э-э… вообще?

— Забирайтесь уже, осмотримся.

Пока рыбаки лезли на палубу, Митька покосился на вход в трюм. Вполне возможно, что англичане, не привыкшие к русским холодам (хотя сейчас, в середине апреля, в воздухе уже явственно ощущалось тепло весны), поголовно забились внутрь, по каютам, и не высовывают носу. Бог его знает, какая погода в их Англии, но не каждый мог выдержать суровый климат Поморской земли. Отморозились, вот и сидят там безвылазно, ничего не слышат.