— Ваше величество! — Сихарий, граф из Австразии, склонился перед Хлотарем. — Наше войско разбито, король Дагоберт ранен и просит вас о помощи. Он просил передать это!

Сихарий протянул раскрытую ладонь, на которой лежали волосы, отсеченные в том самом бою. Хлотарь взял в руку волосы сына, сжав их в кулаке. Тот, кто терял волосы, терял милость старых богов, а значит, и саму власть. Как все эти понятия уживались с христианством, было непонятно. Языческие обычаи еще соседствовали с христианскими обрядами точно так же, как церковный брак соседствовал с многоженством. Волосы Меровингов были священны.

За то, что сделано, последует месть, жестокая и неотвратимая. Саксов накажут, а потом они будут платить положенную дань. Пятьсот коров, и ни коровой меньше. Даже, если это будут последние коровы в их землях.

— Скачи к своему королю, пусть стоит на берегу Везера и не пускает саксов дальше. Я уже собрал армию. Передай ему, что я иду.

* * *Саксонские земли. Правый берег реки Везер.

— Что-то франки разорались сегодня, герцог, — лениво сказал Сигурд Бертоальду, глядя острыми глазами на противоположный берег. — Радуются чему-то, отродья Локи.

После поражения войска Дагоберта границей стала река. Небольшой брод не смогли форсировать ни те, ни другие. Два войска, измотанные в битве, так и стояли друг напротив друга. Но, если к франкам подходило подкрепление, то у саксов войско понемногу таяло. Лютичи, бодричи и сербы потянулись домой, таща награбленное, безмерно довольные удачным походом. Им незачем было класть свои головы за свободу саксов, это была не их война. Они и так немало мужей оставили на поле боя, а еще больше ушли отсюда с ранами. И вообще, они сюда пришли грабить, а не умирать.

Это чокнутые даны, мечтающие попасть в Вальхаллу к Одину, упивались битвой. И именно они были единственными, кто остался из всех пришлых народов вместе с саксами. Этих простых ребят интересовала только хорошая драка, хорошая добыча, и хорошая выпивка. А тут всего этого было в достатке.

— Не знаю, чего они радуются, — удивленно сказал Бертоальд. — Король их ранен, войско разбили, обоз разграбили. Жрать на том берегу нечего. Не понимаю я ничего.

— Они имя Хлотаря орут, — удивленно сказал Сигурд, который обладал просто звериным слухом.

— Да он же помер, — уверенно ответил Бертоальд.

— Иди-ка ты, герцог, панцирь надевай, — сплюнул Сигурд. — А я пойду парней собирать. Не нравится мне все это. Чую я, вороны сегодня неплохо попируют."

"Войско саксов стало подтягиваться к броду, готовя оружие. Знать надевала доспех и собирала свои дружины. Суета, которая началась в лагере франков, ничего хорошего не сулила. С чего бы радоваться разбитому войску, короля которого спас только шлем, изготовленный искуснейшими мастерами в Константинополе.