Он купил место в большом торговом караване, с которым шел крепкий отряд безземельных франков. С этим же караваном он рассчитывал вернуться назад, потратив на все месяца три, не больше.

— Поехали же, — занервничал хозяин. — Не вздумай оказаться в самом конце, можем отбиться. Тогда нам конец!

— Да, хозяин, — торопливо ответил ему Само, ткнув мула острой палкой. Ему тоже не улыбалось потеряться где-нибудь на лесной дороге.

Само глазел по сторонам так, словно видел все это впервые, хотя на самом деле так оно и было. Частично. А ведь мальчишка был в Баварии четыре раза, и ничего нового вокруг не происходило. Караван шел по землям Бургундии, страны, наименее пострадавшей в мясорубке последних сорока лет. Тут уже вовсю молились распятому богу, но по весне статую старой богини Кибелы все еще носят с песнями по полям. В таком деле, как борьба за урожай нет места легкомыслию. Один бог — хорошо, а несколько — лучше. Кто-нибудь, да поможет. Караван миновал богатую виллу, где голые по пояс сервы в коротких штанах-брэ провожали караван любопытным взглядом и снова возвращались к работе. Они не боялись толпы людей. Если бы это было где-нибудь в Шампани, то, едва завидев столб пыли на горизонте, они попрятались бы в кустах и не вышли оттуда, пока караван не пройдет мимо. А ведь сейчас было на редкость спокойное время, и страна наслаждалась мирной жизнью. Но слишком уж глубоко впитался страх в души людей. То победоносный король Сигиберт I приводил из-за Рейна толпы германцев-язычников, которые опустошали все земли, по которым шли. То король Хильперик мстил своему брату, и наносил ответный визит со своими франками. Обоих зарезали наемные убийцы, а дальше уже воевали их жены, дети, внуки и правнуки. Короли резали друг друга без всякой жалости, словно и не кровной родней были, а злейшими врагами. Хотя, положа руку на сердце, так оно и было. Истинными зверями в людском обличии были длинноволосые короли. Так все и шло, пока знатные люди не решили предать своего государя Сигиберта II и не вручили власть сыну Хильперика и Фредегонды, его величеству Хлотарю II, благослови его святой Мартин.

Николай Семенович, привыкший к бескрайним просторам Родины, к виноградникам юга, уходящим вдаль ровными рядами, смотрел на окружающие его поля и сады с легкой усмешкой. Все было как-то … убого, что ли… А ведь это плодороднейшая Франция, земли которой не шли ни в какое сравнение с полем отца Самослава, что было разбито на месте сожженного леса. Дальше пошли деревеньки вольных крестьян, которые были одеты в грубые рубахи помимо коротких штанов. Разбросанные в беспорядке домики под соломенными крышами не слишком отличались по размеру от тех, в котором жил в детстве Самослав.