Биографию местного правителя он помнил очень смутно. В памяти отложилось только то, что он начал править еще младенцем, когда убили его отца, короля Хильперика. — Шестой год, как он единственный король, благослови его святой Мартин.

— Значит, сейчас шестьсот девятнадцатый год, — задумался Само. Казнь Брунгильды крепко врезалась ему в память, и он запомнил этот день намертво. — А какие такие значительные события у нас в это время происходили? Да ни малейшего представления не имею!

— Что с тобой сегодня? — с беспокойством спросил его Приск. — Ты не заболел часом? Не вздумай сдохнуть, мы же едем в Ратисбону[8], где я еще возьму надежного переводчика с языка вендов!

— Нет-нет, хозяин, я в порядке, — спешно ответил Самослав. Нарываться на хозяйский подзатыльник или пинок ему не хотелось, а другого способа лечить своих рабов почтенный купец не признавал. Они ехали с купеческим обозом из бургундского Санса в далекую Баварию. Там Приск хотел прикупить партию славян, которых германцы должны были пригнать из весеннего похода. Не то, чтобы там нельзя было найти переводчика, скорее наоборот. Язык вендов там знал каждый второй. Приск не хотел платить этим людям, и он боялся, что его там попросту обманут.

— Одно разорение! — привычно запричитал Приск. — Ленивый прожорливый мальчишка, который, не приведи святой Мартин, помрет. Только сожрет до этого, как три монаха вместе взятых. А мне потом переводчика нанимать. Сплошные убытки!

— Я если и помру, то с голоду, — буркнул Самослав, думая, что хозяин не слышит. Он думал так напрасно, и все-таки заработал крепкую затрещину, на которые Приск никогда не скупился.

Почтенный купец считал себя слишком добрым хозяином и гордился тем, что почти никогда не пытал своих рабов и очень редко их убивал. Разве что только кого-нибудь из новичков-дикарей, которых привели из-за Рейна. Хотя, так он поступал скорее из-за жадности, а не из-за милосердия. Его величество Хлотарь II, казнив свою тетку Брунгильду, остановил бесконечную междоусобицу, и страна стала хорошеть, на глазах затягивая раны войны. Входили в силу новые сады и виноградные лозы, отстраивались сожженные деревни, а пустующие земли заселяли подросшие сыновья убитых отцов. Люди трех королевств благословляли своего государя, который подарил мир всей Франкии, хоть и развалилась она на Нейстрию, Бургундию и Австразию. Его величество перебил всех своих родственников, к вящей радости подданных, и тремя королевствами правил теперь единолично, имея в каждом из них своего майордома и штат чиновников. Так он договорился со знатью, которая устала от самовластья старой королевы Брунгильды. В стране был мир, она цвела и богатела, и только почтенный купец Приск нес убытки.