Рейтинг премьера стремительно падает, вот он и суетится.

Марта сглотнула. Погладила носом светленькие волосики дочки.

— Но… ведь мои показания зафиксированы? А значит, я могу остаться и здесь.

— Нет! Нет… не можешь.

— Почему?

— Ты в своем уме? Я не оставлю тебя без защиты!

— Но именно там меня хотели убить…

— Возможно, они боялись, что тебе известно больше, чем следует.

— Например, то, что до раскола политической силы Пешина, Мартынов в ней играл не последнюю роль?

Я резко вскинул голову и процедил сквозь зубы:

— Что тебе известно на самом деле?

— Ничего нового! Ничего, о чем бы ты сам не думал!

— Считаешь, в этом замешан Пешин?

— Я ничего не считаю! И не хочу считать! Я хочу только, чтобы это как можно скорее закончилось.

Если Вуича арестуют — он станет мишенью. Его просто уберут, опасаясь, что он сможет заговорить. А следующей на очереди буду я!

— Я… этого… не… допущу!"

"— Ты ни черта не сможешь сделать!

Я был порядком взбешен. Марта во многом была права. Во многом! Проблема в том, что мы ввязалась в это дерьмо по самые уши. Отступить было некуда. Я медленно-медленно выдохнул.

Подошел к ней поближе, погладил Алису по пухлому кулачку своим огрубевшим пальцем.

— Его все равно арестуют. Со мной или без меня. Это — вопрос решенный.

— Господи, зачем я вообще дала эти проклятые показания? Зачем?!

— Т-ш-ш… Все будет хорошо. Я что-нибудь придумаю, обещаю.

— У тебя не будет времени. Ни у кого не будет…

Заглушая ярость, я пытался себя убедить, что Марта имеет полное право во мне сомневаться, но это ничуть не притупляло боли в груди. Мне бы хотелось, чтобы она доверяла мне чуть больше. Я бы многое за это отдал.

Возможно, если бы Марта знала, сколько операций мною было спланировано, как мой мозг заточился под это дело, ей было бы спокойнее, но в сложившихся обстоятельствах ее тревоги я мог отодвинуть только одним… древним, как мир, способом. Жаль, что Алиса теперь нескоро угомонится.

— Послушай… У нас есть преимущество. Я тысячи раз выкручивался из, казалось бы, безвыходных ситуаций. Я знаю, как работает эта система, да и Сеничкин… он поможет нам, в случае чего. Верь мне! Ты только мне верь…

Я обнял их обеих: Марту и малышку, осторожно прижал к себе.

Я знал, что для их счастья сделаю все, расшибусь в лепешку! Но как бы было хорошо, если бы и она это понимала!

— Не болит? — меняя тему, я осторожно коснулся повязки на крестце своей женщины.

— Нет, — шепнула мне в шею Марта. Алиса возмущенно пискнула, видимо, дочке наши нежности были не по душе. Я неохотно разжал руки и отступил.

— Мне нужно еще поработать.

— Да, конечно.

— Марта…

— Что?

— Ты бы мне рассказала, если бы тебе было известно еще хоть что-то?

Я не мог не спросить.