Мне не давала покоя мысль, что моя недоверчивая Марта слишком быстро… слишком не похоже на неё сдалась. Что-то не срасталось. Что-то определенно было не так. Я пытался понять, что! Любой план требовал детальной проработки, мне не хотелось бы в последний момент узнать о каких-то новых подробностях.

Марта спрятала лицо на головке дочери и будто бы между делом бросила:

— Да. Конечно.

Моя тревога усилилась стократ. Я не поверил ей ни на секунду, но понимая, что давлением ничего не добьюсь, кивнул и снова вернулся к работе. По уже, наверное, двадцатому разу просматривая акты списания вооружения.

Вечер мы провели, занимаясь каждый своими делами. Я прорабатывал в голове все возможные варианты развития событий, и ни один из них мне не нравился. Если бы Марта доверилась мне! Как ее защитить, если не понимаешь, от чего? Знать бы, во что она ввязалась.

В глубине дома зашумела вода. Я предупредил, что наколку нельзя мочить, так что Марта, видимо, купала дочку. Что ж… значит, и мне тоже пора закругляться. Волна предвкушения прокатилась по телу. Заглушая собственный голод, я спешно вернулся к работе.

Когда я, наконец, закончил, Алиса уже спала. Марта стояла возле окна, чуть склонив голову, и пальцами одной руки перебирала потемневшие от влаги волосы.

— Тебе нельзя было купаться, — тихо напомнил я.

— Я осторожно. Повязка даже не намокла.

Марта приподняла край футболки и, повернувшись спиной, продемонстрировала мне свою поясницу. Любуясь ее изгибами, я подошел ближе. Обхватил руками тонюсенькую талию. Дыхание в груди моей женщины замерло. Мои ладони скользнули чуть выше, по тонким дугам ребер к совершенной, полной груди.

— Как бы я хотела быть сейчас красивой… — призналась Марта тихим срывающимся голосом. — Шикарное кружевное белье… чулки… шпильки.

— Звучит заманчиво, — просипел ей на ухо, сжимая пальцами ее отвердевшие розовые соски. — Так что тебе мешает?

— Может быть, то, что здесь неоткуда взяться шикарному белью и шпилькам?

— Это не проблема, — отмахнулся я, закипая, сгорая в бушующем пламени страсти. — Ты уверена, что хочешь мне угодить? Завести меня де предела?

— Да… — выдохнула она.

— Тогда пойдем, — мой голос дрожал, когда я потянул Марту за руку в сторону родительской… Впрочем, нет! Не родительской! Нашей с ней спальни. Как и всегда, дверь я оставил открытой. — Стой здесь! — предупредил я и отошел к комоду.

— Что ты ищешь?

— Вот это… — Я подошел поближе, показывая зажатую в руке бельевую веревку. Похоть сжирала мои внутренности. Похоть и острая, на грани боли, нужда.

— Ты хочешь снова меня связать? — шепнула Марта, не сводя с меня глаз.