А я стала вылезать из бочки, что без посторонней помощи оказалось достаточно сложно.

Пребывая в состоянии почти неконтролируемой ярости, я не заметила, что Сердце Дракона на моей груди стало горячим.

Такой же горячей стала и вода.

ГЛАВА 27

Для адептов вступительного курса, или как тут это называли, вечерней школы была выделена специальная аудитория.

Все занятия проходили только в ней.

Она была не такая уж и большая – народу в вечернюю школу набралось немного. Человек тридцать.

С большим неудовольствием я увидела среди соучеников Аликсу Дарби и Голдена Цезариона.

Всезнающий Рик прояснил ситуацию:

– У некоторых вечерка идет в качестве дополнительной нагрузки. Аликсе – за неуспеваемость, а Цезариону за плохое поведение.

– То есть они даже не оплачивают курс, как мы?

– Конечно, нет. Это для них наказание.

Впрочем, по дочке верховного жреца и племянничку кесаря можно было и так догадаться.

Аликса сидела с надутым видом, разглядывая свои ногти. Голден громко смеялся с другими парнями.

– Эй, кухарочка, как там на вкус твои булочки? – обратился он ко мне.

Сегодня на полдник я действительно испекла булочки. Всем известные с детства закрученные булочки в форме сердечка, посыпанные сахаром. Их получилось не очень много – всего-то два подноса. Они разлетелись, как горячие пирожки. Которыми, собственно, и были.

Рик, сжав кулаки, стал приподниматься на скамье, но я его опередила:

– Для тебя – только с мышьяком, – мило улыбнулась я. – Или предпочитаешь с цианидом?

Цезарион-младший побледнел от злости и не сразу нашелся, что сказать. А когда уже открыл рот, то в аудиторию вошел профессор Трентон.

– Сегодня у нас на курсе прибавление, – заметил он, глядя на нас с Риком. – Поприветствуем новых учеников. Надеюсь, вы быстро включитесь в процесс обучения, адепт Лоркан и адептка Вирен.

Нам с Риком похлопали все, кроме Дарби и Цезариона.

Ух, как злобно сверкает своими глазенками этот племяш кесаря! Все-таки надо с ним поаккуратнее. Лучше было мне промолчать. Но сказанного назад не воротишь. Тем более, он заслужил!

– Итак, мы продолжаем изучать самых ядовитых существ в мире, – со значением проговорил Трентон.

"Он написал это слово на доске и несколько раз подчеркнул.

В аудитории почему-то воцарилась гробовая тишина. Лишь только Цезарион довольно скалился от уха до уха, как будто пределом его мечтаний было изучить ядовитость драконов вдоль и поперек.

– А почему все так притихли? – шепнула я Рику. – Что не так?

– Иногда у меня такое ощущение, что ты свалилась к нам из другого мира, – шепотом ответил друг и покачал головой.