– Бесполезно пытаться привлечь к себе его внимание. Ты можешь даже не стараться делать мне прическу. Лучше одеть меня в дерюгу. Все равно. Чувства, которые он питал ко мне в Париже, не вернешь. Рэнд говорит и смотрит на меня теперь совершенно по-другому.

Он добр и преисполнен братских чувств, но мне хочется просто плакать от отчаяния.

– О мадемуазель, – сказала Мирель, улыбаясь и кладя на стол лакированный гребень. – Мне всего шестнадцать лет, а вам – двадцать, но, как ни странно, я чувствую себя гораздо старше вас. Вы не видите того, что совершенно ясно и мне, и всем, кто видит вас.

– И что же тебе ясно?

– Правду, наверное, говорят, что любовь делает людей слепыми. Если это так, то, надеюсь, я никогда не влюблюсь. От любви люди глупеют. – Она помолчала. – Конечно, месье любит вас! Неужели вы не замечали, каким странным взглядом он смотрит на вас, когда думает, что вы не видите его?

Розали сидела, опустив голову.

– Что же мне делать? – спросила она. Голос ее дрожал. – Я ловлю каждое его слово, улыбаюсь ему, а он лишь старается все время вежливо отделаться от меня… Он должен догадываться, что я чувствую!

– Мадемуазель, я не знаю, что произошло между вами.

Я почти не знаю вас, а его и подавно, но я могу твердо сказать, что он ждет.

– Ждет? Чего? – беспомощно спросила Розали.

– Чтобы вы поняли сами, что вам нужно от него и чего он ждет от вас. Он только тогда подойдет к вам, когда вы поймете это. Все очень просто.

В комнате воцарилась тишина. Розали медленно подняла глаза на Мирель, Заметив в ее глазах сомнение, Мирель покачала головой.

– Ах, я, кажется, сказала слишком много!

– Вовсе нет! – возразила Розали. – Мне так нужно разобраться во всем этом! Если бы кто-нибудь помог мне!

Я не верю, что Рэнд все еще любит меня, как когда-то в Париже.

– Я видела его в Париже, – ответила Мирель. – Когда он думал, что вы уже не проснетесь. Он был.., словно… foil. Я не знаю, как сказать по-английски.

– Рои? – нахмурившись, переспросила Розали. Ей не приходилось раньше слышать это слово.

– М-Му.. – Закусив губы, Мирель пыталась найти подходящее объяснение. – Ну, fou – это значит все плохо в голове и в сердце, когда что-то не в порядке с процессом мышления…

– Все ясно, помешательство. Когда человек не в себе. – Она удивленно подняла брови. – И что, Рэнд был…

– Да, абсолютно.

– Ну вот, а я fou сейчас, и тоже абсолютно. Ведь сердцем я знаю, чего хочу от него, а умом придумываю тысячу причин, почему это может быть дурно. С той самой минуты, как я встретила его, мои мысли и чувства в разладе, я то бросаюсь в его объятия, то гоню его прочь от себя.

– И после этого вы удивляетесь, почему он холоден с вами? – тихо спросила Мирель.

– Ты думаешь, что он избегает меня из чувства самозащиты?

– Да, скорее всего.