– За олухов! – провозгласил Гибс с презрительной ухмылкой и в несколько глотков осушил стакан.

Два богатых дурачка одновременно! Ей-ей, не каждый день так везет.

На столе тускло сияли стопки монет, и Джошуа взглянул на них с нежностью. Неплохо ему удалось нынче подзаработать, хе-хе! Вот только язык устал молоть без конца.

Он взболтал ром и налил еще немного. Сегодня можно! Он выпьет еще чуть-чуть, а потом снова пересчитает свои денежки.

Корявые пальцы сомкнулись вокруг стакана, но донести выпивку до губ Джошуа не успел – в дверь постучали.

– Кого еще несет на ночь глядя… – проворчал он, неохотно отставляя ром.

Глянув в окно, Гибс заметил, что фонарь, который он зажег пару часов назад, отчего-то не горит.

Что за шутки?

Он распахнул дверь, и тут же приторная улыбка расплылась по его лицу:

– Ах, это вы! Чем могу быть полезен?

– Мне хотелось кое-что спросить у вас.

Человек, стоявший за дверью, сделал шаг навстречу привратнику, и тому пришлось отступить назад.

– Конечно, конечно, – пробормотал Джошуа, ругая про себя некстати пришедшего гостя. – Прошу вас, проходите…

– Здесь темно. Покажите дорогу.

Гибс повернулся к гостю спиной. Тотчас шелковый шнур обвил его шею. Человек, набросивший удавку, затянул ее со всех сил. Гибс замахал руками, вцепился ногтями в веревку, душившую его, попытался лягнуть того, кто стоял сзади… Но убийца лишь крепче стягивал петлю.

Когда тело привратника осело на пол, человек выпрямился и некоторое время стоял, прислушиваясь. Но снаружи не доносилось ни звука, кроме шелеста листьев.

Убийца прошел в комнату, где горел свет, и усмехнулся, увидев на столе бутылку с недопитым ромом и кучку фунтов. Монеты он сгреб в ладонь, вернулся к трупу и разжал пальцы.

Деньги с тихим звоном рассыпались по телу Джошуа Гибса."

"Инспектор Барни, рыжеволосый коренастый крепыш, сдвинул котелок на затылок и присел возле тела. Снаружи помощники разгоняли зевак, собравшихся со всех окрестностей, едва только распространились слухи об убийстве. Зеваки не желали расходиться: каждому хотелось поглазеть на Гибса, который наконец-то отдал концы.

Джон Барни вздохнул и снял котелок. Дельце вырисовывалось не из легких. Гибс и при жизни не вызывал у Джона симпатии, а теперь своей смертью ухитрился причинить максимум неприятностей.

Когда в деле замешаны благородные господа, ничего хорошего ждать не стоит. А пока что по всему выходило так, что всех слуг накануне отпустили в город на праздник – ни одного не осталось, кроме немолодой гувернантки, но та неотлучно находилась при детях.

Следовательно, Гибса прикончил кто-то из джентльменов, находившихся в доме.

Плохо. Так плохо, что хуже некуда.

Барни метко швырнул котелок на вешалку.