В отличие от самого художника, изображенный на картине юноша не имел ни оспин, ни оттопыренных ушей. Широкие плечи и куда более волевой, чем у оригинала, подбородок завершали образ.

При всем том сходство было неоспоримым. Так мог бы выглядеть брат-близнец Дэвида.

– Портреты удаются вам лучше, чем пейзажи, – констатировала гувернантка.

Не говоря ни слова, художник поставил перед ней вторую картину и отошел в сторону.

– Намного лучше… – повторила явно удивленная миссис Норидж.

Портрет был убийственно точен. Молли Питипэт смотрела с него как живая – нелепая, слегка неряшливая. В линии губ читалось упрямство, в глазах горел огонь самопожертвования во славу ближнего

Внизу были нарисованы садовые инструменты: лопаты, лейка, грабли и пара ножниц.

– Миссис Питипэт повесит его в гостиной, когда я подберу подходящую раму, – гордо сказал Дэвид.

Они вышли в сад.

– Что вы думаете об этой ужасной истории с собаками Молли? – спросила Аманда.

Дэвид развел руками:

– Не знаю, что сказать вам, мисс Прю. У меня нет никаких предположений.

– И вы ничего не видели в этот день?

– Я ушел с утра и вернулся даже позже миссис Питипэт. Она-то уверена, что это Финч.

– А вы?

Дэвид помялся.

– С одной стороны, так и подмывает сказать, что это он. Не слишком большое удовольствие удирать от этого дикаря, рискуя сломать ноги или мольберт. Но с другой стороны, я мало что знаю о нем, кроме того, что он быстро бегает и громко кричит. Боюсь, только в одном я уверен – бедных дворняг мы больше не увидим.

Юноша вернулся в мастерскую, а две дамы вышли за ограду. Аманда Прю опустилась на скамейку.

– Безнадежное дело, – устало сказала она. – Простите, что втянула вас в него. Я думаю, что все-таки это Финч. Вы видели конуру у него во дворе? Там он и держал кого-то из несчастных собак.

Миссис Норидж стояла, сложив пальцы в замок, и следила взглядом за пятнами тени от облаков, бегущими по склону холма. Они были похожи на собачью стаю, радостно скачущую через овраги. Казалось, она полностью погрузилась в себя.

Но когда мисс Прю уже решила, что ответа не получит, гувернантка вышла из задумчивости.

– В этой конуре уже два года не появлялся ни один пес.

– Что? А зачем же она там стоит?

– Для маленькой Энни, разумеется. Девочка любит укрытия. На дне конуры валяются ленточки – она часто играет там.

И, помолчав, добавила:

– Вы были правы в одном – это действительно гадкое дело.

Что-то в ее тоне заставило Аманду медленно подняться.

– Сядьте, мисс Прю, – мягко попросила гувернантка.

Ей пришлось повторить, прежде чем та послушалась.

– Финч мог и не держать собак в конуре, – после долгого молчания сказала мисс Прю.

– Мог, – согласилась миссис Норидж.

– Если подумать, ему вовсе незачем было это делать.