Любимым изречением капитана-философа было: «Водка в Советской Армии пахнет гауптвахтой…» Поэтому арестантские сутки в его изоляторе справедливо считались насыщенными и плотными.

Капитан всегда был ближе к истории и философии и очень далёк от арифметики с геометрией и поэтому, пытаясь в своём чертеже впихнуть все ящики и коробки в один положенный на семью контейнер, искромсал пятый лист тетради. У офицера-философа ничего не получалось…"

"От бытовых забот отвлёк поздний звонок. Звонить ночью домой начальнику губы могли только при чрезвычайных обстоятельствах во вверенном ему казённом доме. Макар Александрович в синем спортивном костюме с тревогой подошёл к аппарату, но, услышав должность и фамилию доставленного прапорщика за драку в пьяном виде, тут же заулыбался и отдал чёткий приказ: «Кантемирова с солдатами впустить и никуда не выпускать!».

И также приказал обеспечить его матрасом и подушкой. Солдат посадить отдельно. Завтра капитан придёт пораньше и сам разберётся с новыми задержанными. Похоже, проблема потенциального заменщика решилась сама собой. Есть всё-таки аллах на свете… А восточные люди всегда должны помогать друг-другу…

Следующим ранним утром начальник гауптвахты появился в стенах своей вотчины и, не смотря на прекрасный солнечный выходной день, первым делом приказал доставить задержанного в эту ночь прапорщика Кантемирова.

Хулигана завели в кабинет.

Капитан уставился на распухшее и почерневшее ухо арестанта:

— Товарищ прапорщик, как же так? А мне говорили, что вы не пьёте, — Аргудаев слыл хотя и жёстким, но очень интеллигентным человеком, и ко всем своим подопечным всегда обращался исключительно на ВЫ.

— Шайтан попутал, товарищ капитан, — ответил, облизнув губы, новый сиделец.

— Тимур, может быть, чая попьём? — задал наводящий вопрос хозяин казенного дома.

— Не откажусь, Макар Александрович. Но, вначале — водички бы, — ещё раз облизнул губы новичок.

— Понимаю, понимаю, — капитан налил стакан воды из графина на столе и протянул заблудшему по молодости прапорщику. С кем не бывает?

После того, как самый главный надзиратель и заключённый попили свежезаваренного чая и интеллигентно поговорили про погоду за зарешечённым окном, капитан придвинул к себе дочкину тетрадку и приступил к делу:

— Тимур, помогите мне, пожалуйста. Не получаются чертежи ящиков для мебели.

Начальник войскового стрельбища Помсен, молодой человек со средне-техническим образованием, добросовестно приступил к изучению творчества капитана-философа.

Затем вздохнул и честно сообщил:

— Макар Александрович, помните моего пилорамщика? Его Ромас зовут, фамилия Драугялис. Он сейчас вместе с моим сержантом Басалаевым где-то у вас скучает.