— Ну как, не передумала?

Пожимаю плечами и прохожу внутрь. Узкое окно на одну раму, зато открывается. Кровать поместится, небольшой шкаф тоже, а больше мне ничего не надо. Гораздо лучше чем подвал или кладовая, которую, если честно, я ожидала.

Поворачиваюсь и говорю с улыбкой:

— Спасибо, Тимур. Здесь прекрасный вид из окна, так что меня все устраивает. Если организуешь спальное место, буду благодарна.

Окно ведет на задний двор и ворота для грузовых машин. Но дальше растут деревья и даже есть небольшая клумба, так что я почти не вру. Замечаю свернутые рулоном боксерские бинты — Тим наматывает их на руки когда боксирует. Не удерживаюсь, провожу пальцем по плотной ткани, и на миг меня пробивает от накативших воспоминаний.

Тимур тоже дергается, будто его ударило током, но быстро берет себя в руки.

— Сейчас я распоряжусь, чтобы здесь убрали и поставили кровать. Пока можешь пообедать."

"— Спасибо, я не голодна.

— В этом доме такое не обсуждается. Ты кормишь мою дочь, поэтому должна питаться правильно и регулярно. Это тоже входит в твои обязанности. Обсудите с Робертом меню с учетом рекомендаций врача, который будет тебя наблюдать.

Он уже доходит до лестницы, и я все-таки его окликаю:

— Тим! — а когда поворачивается, спрашиваю тихонько: — Ты придумал ей имя?

Он качает головой и на мгновенье становится тем Тимуром, которого я знала в детстве.

— Почему? — спрашиваю еще тише.

— Потому что она — мое чудо, — отвечает он очень серьезно. — А разве у чудес бывают имена?

* * *Захожу в кухню — Робби колдует у плиты, напевая под нос песенку. Он один, без помощников. Видимо, те сделали заготовки и испарились, мой приятель любит священнодействовать в одиночку. Тихо подкрадываюсь сзади и начинаю подпевать.

Он роняет лопатку в сковороду, оборачивается, и я вижу в глазах такую неимоверную радость, что спешу его обнять и спрятать на широкой груди свое зареванное лицо.

— Девочка Ника пришла наветить своего старого друга? — Робби отодвигает меня и внимательно осматривает с ног до головы. Я по прежнему в рубашке Тимура, Талер отправил меня на кухню, так и не выдав одежду.

— Я теперь здесь работаю, Робби, — говорю, стараясь казаться веселой, хоть голос у меня дрожит.

Но Роберт мужчина умный и проницательный. Он порывисто притягивает меня и обнимает, говоря так, чтобы слышно было только мне.

— Я так надеялся, что этот упрямый баран одумается и вернет тебя, моя маленькая Вероника. Как же наша принцесса без мамы? Идиот, бестолковый идиот. Ну ничего, главное, ты здесь, и у ребенка будет мама.

— Няня… — шепчу, глотая слезы, — он взял меня на работу…

— Упертый идиот, — повторяет Робби и гладит меня по голове как маленькую. — Ничего, перемелется, мука будет. Он мне в последнее время вулкан потухший напоминает.