Прислушиваюсь к ее тихому дыханию — может, успею сбегать на кухню поесть? Путь лежит мимо кабинета, и я сама себе не признаюсь, что мне не дает покоя Кристина рядом с Тимуром.

Твержу себе, что мне нет дела до них обоих, сжимаю в руке приемник радионяни и иду по полутемному коридору.

Снаружи идет дождь, капли барабанят по стеклам, и погода в моей душе соответствует атмосферной. Прохожу кабинет, и как ни отворачиваюсь, полуоткрытая дверь сама лезет в глаза. Слышу голоса: сначала женский, Кристины — мне он кажется умоляющим. А затем Тимура — он говорит тихо, и как будто угрожающе.

А следующий звук я не перепутаю ни с чем — звук вжикающей «молнии» на джинсах. Короткий как выстрел и такой же опаляющий. Ненавижу себя, но не могу с собой справиться. Делаю шаг к кабинету и берусь за ручку двери.

Я ожидала это увидеть, но все равно задыхаюсь от нехватки воздуха. В груди болит, будто туда ударили кулаком. Мне нужно уйти, для меня важна только моя дочь, и мне нет никакого дела до того, что в полумраке кабинета белеет рубашка Тима. Она выбилась из расстегнутых брюк, а в области ширинки маячит светловолосая голова.

В другой руке у Тимура телефон, короткая вспышка освещает его руку, которой он придерживает голову Кристины, и я подавляю сдавленный всхлип, рвущийся из груди. Тим поднимает глаза, наши взгляды пересекаются, и я сломя голову бросаюсь прочь.

— Ника! — несется мне вслед, но я ничего не слышу и не вижу.

Бегу, не разбирая дороги, вылетаю на крыльцо — дождь стоит стеной. Но я чувствую себя такой грязной, что ступаю под струи как под душ. Мне кажется, так я хоть немного отмоюсь.

Холодно. Одежда намокает моментально. Бегу за дом, стараясь прикрыть рукой приемник радионяни. Прячусь в беседку, где обычно сижу, когда спит Полинка, и только тогда позволяю себе разреветься.

Дура, дура, Господи, ну почему я такая дура? Бросила ребенка, пошла подглядывать за Тимуром с его любовницей. Разве я не знала, что увижу? Ну пусть не эту сцену, так другую. Вряд ли мне понравилось бы, если бы я увидела, как он имеет ее сзади на столе."

"Но почему-то именно от этой так больно. Тимур говорил, что я ничего не умею, и это правда, я так и не научилась. Ему надоела неумелая малолетка, зато Кристина наверняка умеет доставить мужчине удовольствие.

И пусть. Мне все равно, все равно, все равно… Но слезы текут и текут, и я прекрасно знаю, что не все равно, хоть сто раз это повтори. Дождь бьет по навесу, я рыдаю во весь голос, согнувшись на скамейке чуть ли не вдвое. Наверное, поэтому не замечаю, как вход в беседку загораживает широкоплечий силуэт.

— Ника! — меня, вымокшую до нитки, поднимает такой же мокрый Тимур. — Ника, посмотри на меня. Там, в кабинете ничего не было.

Хочу его оттолкнуть, но он очень сильный.