Я никогда не был с кем-то настолько независимым и одаренным, кто с каждым вздохом поражал меня своей красотой и безграничным состраданием. Она не нуждалась во мне – или думала, что не нуждалась, – и мне необходимо было хорошо постараться, чтобы доказать ей, что я более чем достоин быть в ее жизни.
Мое отсутствие самоконтроля рядом с Джордан было в лучшем случае смехотворным. После вчерашней близости моя одержимость достигла новых высот. Как я и предполагал, никто другой не мог сравниться с ней.
Первобытные инстинкты снова взяли верх над рассудком. Возможно, алкоголь повлиял на мои суждения.
Я перевернул Джордан на спину, помня о ее синяках и недавних травмах. Положив руки по обе стороны от ее головы, я навис над ней, изучая красивое лицо. Что в ней было такого, что сводило меня с ума?
Не в силах сдержаться, я осыпал ее лицо нежными поцелуями и одобрительно хмыкнул, когда она расслабилась под моими прикосновениями. Зная, что это завело ее ранее, я прикусил ее грудь и пососал шею.
— Ксандер, – пробормотала Джордан, потянувшись на импровизированных простынях.
Я прижался лбом к ее лбу, наслаждаясь звуком своего имени на ее губах. Одеяла сбились вокруг ее лодыжек, и я откинул их в сторону, чтобы освободить себе место. Я выругался, когда случайно задел ногой кофейный столик.
Я был навеселе и не координировал свои действия. Она была пьяна в стельку и едва могла открыть глаза. Это была плохая идея, но темная потребность, гноящаяся внутри меня, была слишком сильной.
Когда-то Джордан была моей лучшей подругой; я знал ее лучше, чем кто-либо другой. Она бы не стала рассматривать отношения с сыном своего мужа. Как бы сильно я ни ненавидел это слово, оно было правдой. Ее чувства ко мне оставались неопределенными.
Что, если она бросит меня, и мне придется провести без нее еще несколько лет?
Меня охватила сильная паника.
Я не мог следить за ней, как ястреб, в течении всего дня, но я также не мог позволить ей уйти.
— Наконец-то ты будешь моей, – поклялся я, глядя на растрепанную копну золотистых волос. — Только моей.
Это была правда. Она была моей и больше ничьей.
Она не принадлежала ни Генри, ни его мерзким компаньонам, которые открыто пялились на нее. Я не хотел, чтобы другой мужчина снова смотрел на нее, хотя и знал, что это невозможно.
















Комментарии
Добавить комментарий