Может, он смотрел на других женщин?

На моем лице появился первый за несколько дней намек на улыбку. В голове крутилось множество воображаемых сценариев, объясняющих ссору, каждый из которых был более изощренным, чем предыдущий.

Я чуть не подпрыгнула, когда кто-то заговорил из-за стола позади меня с отчетливым американским акцентом:

— Как думаешь, из-за чего они ссорятся?

От голоса, произнесенного на уровне моего уха, мне захотелось вскочить с места. Я едва удержалась от крика. Этого не может быть, – подумала я, и мое сердце бешено заколотилось. Невозможно.

— Что, никаких теорий? – нажал он, когда я не смогла заставить себя обернуться.

В уголках моих губ заиграла улыбка при звуке слишком знакомого голоса. Он так глубоко засел в моей душе, что я никогда не смогла бы его вырвать.

Вместо того чтобы отвести глаза от ссоры и оглянуться – потому что я знала, что стоит мне посмотреть на него, и все остальное перестанет существовать, – я продолжала смотреть на пару.

— Он определенно заценил другую женщину в ее присутствии.

Он рассмеялся: этот звук сдавил мое сердце, пока я не подумала, что умру.

— Такая бурная реакция на такое маленькое преступление.

Я надулась.

— Это не маленькое преступление.

— Поверь мне. Я бы никогда так не поступил, но разве это наказание заслуженно? – спросил он, когда женщина подняла свою сумочку и ударила ею мужчину.

Я разразилась смехом. Смахнув слезинку в уголке глаза, я спросила:

— Прекрасно. Какова твоя теория, красавчик?

— Измена, конечно, – самодовольно ответил он, его голос был настолько глубоким, что казался почти осязаемым. От одного его звука мне хотелось скулить от желания, а я даже не была удостоена силы его взгляда.

Таков был его эффект. Он обладал властью, способной вызвать у любой женщины головокружение и слабость в коленях, как это было сейчас со мной.

Я покачала головой. Оставайся сильной. Сосредоточься на текущей задаче.

— Ни за что! – сказала я ему. — Если бы он изменил, публичной ссоры не было бы. Они были бы дома, и она бы поджигала его вещи.

— Может, она уже сделала это, но этого оказалось недостаточно.

— В газетах упоминали о пожаре в Париже?"

"Мы продолжали придумывать замысловатые истории о разногласии этой пары, каждая теория была более диковинной и забавной, чем предыдущая. Несмотря на то, что я не смотрела на него, его присутствие приковывало меня к земле, как будто я парила без него, и моя душа наконец-то вернулась ко мне.

— Могу я кое-что сказать? – спросила я после того, как женщина выбежала, а мужчина погнался за ней.

— Что угодно, тюремная птичка.

— Я люблю тебя.

Он молчал так долго, что у меня возникло невероятное искушение обернуться, но я знала, что окончательно сломаюсь, если посмотрю на него.