Инстинкт подсказывал мне позвонить кому-нибудь – может быть, в полицию, – но я понимала, что это бессмысленная затея. Если бы они приехали, персонал сообщил бы, что я ранее находилась в учреждении, и властям потребовалось бы всего несколько минут, чтобы подтвердить это. Затем они доставили бы меня в психиатрическую больницу, которую выбрал Ксандер. Что еще хуже, они позвонили бы моему официальному опекуну – Генри Максвеллу.

Ее улыбка дрогнула, и она слабо кивнула, прежде чем убежать. Я не хотела чувствовать свою вину перед ней, но я чувствовала. Приказы исходили от Ксандера, а не от нее. Кем она была? Какой-то молодая девушка, работающая на Ксандера и пытающаяся заработать на жизнь.

Я опустила взгляд на свой телефон, когда пришло еще одно сообщение от Генри. Ксандер говорил о том, что ненавидит этого человека, но понимал ли он, что становится хуже Генри?

Ксандер напоминал мне того, кто потерял свой свет, но все еще мог мерцать в темноте. Мое сердце металось между мужчиной, которым, как я знала, он мог бы стать, и тем, кем он выбрал быть. Я видела нежность в его глазах, когда он разговаривал со своей мамой или Джаспером, и мне казалось, что я смогу спасти его душу. Я также видела, как Джаспер смотрел на своего старшего брата. В его взгляде не было ничего, кроме восхищения. Несмотря на ужасные вещи, которые он со мной делал, даже я чувствовала себя очарованной им. Меня не покидало ощущение, что, возможно, я смогу спасти его от самого себя, прежде чем он полностью превратится в Генри.

Шум снаружи заставил меня броситься к окну, которое выходило на забор, увитый очень живописной глицинией со стороны улицы. С моей же стороны, это был зеленый клубок с робкими лавандовыми бутонами, которые только-только начали распускаться.

За оградой находилась подъездная дорожка, где был припаркован черный лимузин. Я потрясенно смотрела, как из машины выходят трое мужчин. Я не могла разглядеть их лица отсюда, но все трое вели себя уверенно и целенаправленно повернулись к дому.

А затем длинная нога, обутая в черный мокасин, высунулась из машины, и я увидела, как Ксандер пригнул голову, прежде чем выскользнуть наружу. Даже на таком расстоянии я узнала его: он демонстрировал экономию движений в каждом жесте, его мощное телосложение показывало контроль над тем, как он держится и перемещает свое тело в пространстве вокруг себя. Я заметила, что он был выше трех других мужчин, и их позы выражали одновременно настороженное уважение и раздражение. Один из них похлопал Ксандера по спине и что-то сказал, качая головой. Ксандер указал на дом. Сначала я подумала, что на меня, но была уверена, что никто из мужчин не мог разглядеть меня в быстро тускнеющем свете.