— Могу я приготовить Вам что-нибудь еще? – спросила женщина по ту сторону двери.

Как насчет ключа, запеченного в пироге, – бессмысленно подумала я, хотя от одной мысли о пироге мне стало почти так же плохо, как от чесночной пасты.

— Просто чай, – с усилием сказала я. — Слегка подслащенный.

Я обыскала комнату в поисках камер, но ничего не обнаружила. Возможно, они были спрятаны, как, например, внутри медведя, вот только у него не было ни одной мягкой игрушки.

Я прерывисто вздохнула как раз в тот момент, когда в дверь постучали.

— Здравствуйте, мисс Максвелл.

В комнату вошла женщина в брюках и красивой белой блузке на пуговицах, держа в руках поднос. Это был очень красивый чайный сервиз – кувшинчик для сливок, заварочный чайник и все остальное. Я подумала, не Ксандер ли его выбирал."

"Джейми стояла на страже у двери, словно я в любой момент могла броситься наутек. Она не смотрела мне в глаза с тех пор, как потерпела фиаско с противозачаточными средствами, и вела себя так, будто я предала ее, попросив о том, на что у меня не было разрешения.

Теперь со мной действительно обращались как с душевнобольной.

— Ваш чай готов.

— Спасибо. – Я улыбнулась женщине и увидела, как она нервно отвела глаза. — Как тебя зовут?

— Мишель, мисс Максвелл, мэм.

— Мишель, – повторила я. — Каковы шансы, что вы с Джейми оставите замок на той двери открытым и позволите мне покинуть этот дом?

— Мы не можем этого сделать, мэм, – сказала Мишель, осторожно добавляя сливки в мой чай. — Мистер Максвелл сказал, что Вы нездоровы. Он, эм… – Она посмотрела на меня, а затем снова отвела взгляд. — Он сказал, что Вы больны.

Я кивнула, ожидая этого.

Она забрала чайник, оставив мне чашку и блюдце.

— Могу я еще что-нибудь для Вас сделать, мэм?

Теперь моя улыбка была натянутой.

— Как насчет того, чтобы позволить мне хотя бы прогуляться по этому дому, как нормальному человеку, вместо того, чтобы сидеть взаперти, как заключенная? Вне зависимости от того, больна я или нет, я должна хотя бы иметь возможность покинуть эту комнату.

Она пробормотала еле слышно:

— Пожалуйста, мэм. Не заставляйте меня вызывать сюда медсестру. Она даст вам успокоительное, если Вы попытаетесь выйти из комнаты. Мистер Максвелл также оставил нам номер телефона больницы на случай, если Вы будете вести себя так, будто представляете опасность для себя или для нас. Я не хочу делать ни того, ни другого.

Мое сердце упало.

Я знала о медсестре, но не о том, что он дал им право отправить меня в лечебницу. Получалось, что все решали мою судьбу, кроме меня. Это было так чертовски бесчеловечно.

Мало того, что я сменила одну тюрьму на другую, так еще и периметр у этой был гораздо меньше.

Я почувствовала, что задыхаюсь, и схватилась за стол в поисках опоры.