В отличие от Ксандера, который умел скрывать свои истинные эмоции под толстым слоем льда, Джаспер был вспыльчивым. Генри получал почти садистское удовольствие, ломая Джаспера и наказывая бедного мальчика за то, что тот посмел высказаться.

Он поступал со мной точно так же, поняла я. Тогда почему мне потребовалось так много времени, чтобы уйти от него?

Не потому, что я любила Генри – теперь я была уверена в этом. Хотя его предательство ранило меня, я не чувствовала боли от его потери. Возможно, любовь ожесточила меня, хотя я сомневалась, что вообще любила его. Генри застал меня в уязвимый момент, и, по большому счету, у меня было лишь мимолетное увлечение тем, что он собой олицетворял.

Очарование рассеялось, как только мы поженились. Я стала равнодушной и пустила все на самотек, выполняя все его просьбы. Когда Генри предложил мне осесть дома, я слишком легко приняла свою судьбу. Я сама создала себе тюрьму и почти не видела солнца. Подобно добровольной жертве, я отправилась в изгнание, потому что потеряла мотивацию к борьбе и мне было все равно, что со мной случится.

У меня не было причин для апатии, кроме того, что у меня пропала сила воли, чтобы отстаивать свою позицию.

Оцепенение началось в тот день, когда Ксандер ушел из моей жизни. Я потеряла желание жить полной жизнью – или вообще жить – и не могла понять, почему.

Я говорила себе, что чувствую себя преданной, потому что Ксандер посчитал меня золотоискательницей. Если быть до конца честной с собой, часть меня также обижалась на него за то, что он вел себя так, будто ему не все равно, а потом выбросил меня, как мусор. Конечно, я была неправа в своих чувствах. Зачем ему было оставаться рядом ради меня?

Тем не менее я не могла избавиться от иррациональной горечи – Ксандер бросил меня в аду, даже не оглянувшись.

Ни одного звонка или сообщения за три долгих года.

Я понимала, что это нереалистичные ожидания. У Ксандера не было никаких обязательств передо мной, и я не хотела пятнать его имя в глазах Джаспера. Я хотела оградить Джаспера от семейной драмы. Для столь юного возраста он уже слишком много пережил, и я питала к нему слабость.

— Мы с твоим отцом… – Я заколебалась, отчаянно соображая. Почему бы не сказать частичную правду? — Мы поссорились.

Его темные брови приподнялись.

— Что еще за ссора?

— Не волнуйся об этом, милый. Это только между твоим отцом и… подожди. Что ты здесь делаешь? Ты же должен быть в колледже.

Джаспер закатил глаза, как будто подобные материнские заявления были ниже моего достоинства.

— Я прилетел на зимние каникулы.

Черт. Я забыла. Мой бывший дом был лишен праздничного веселья. В этом году я провела Рождество одна, так как Джаспер присоединился к Ксандеру, а Генри уехал из города по рабочим делам.