Подписав его росчерком, который я узнала по различным товарам, на которых он ставил автографы, прежде чем позировать со счастливыми фанатами для фотографий, Ксандер бросил ручку и блокнот обратно в ящик и запер его.

— Переодевайся, если только ты не слишком привязалась к своей простыни, – сказал он, прислонившись спиной к кассе. — Ты почувствуешь себя лучше, как только сделаешь это.

Я вызывающе посмотрела в ответ.

— Я не собираюсь переодеваться у тебя на глазах.

— Так теперь ты стесняешься? Прошлой ночью ты не была такой, – огрызнулся он.

Я вздрогнула от его тона. Ксандер тоже выглядел так, словно дошел до предела, но по какой-то причине он решил подавить гнев и покорно вздохнул.

— Примерочная там.

Я ушла с опустошением в груди, но, к моему ужасу, он оказался прав. После утра, проведенного в одной простыне, перекинутой через плечо, как тога, нормальная одежда помогла мне снова почувствовать себя человеком. Было что-то невероятно бесчеловечное в том, чтобы оставаться голой взаперти, как пленница, несмотря на то, что Ксандер относился к этой ситуации как к грандиозному приключению.

"Когда я вышла из примерочной, он протянул мне руку. Его пальцы легко сомкнулись на моей ладони, направляя к выходу из магазина и я отступила в сторону, наблюдая, как он снова закрывает дверь одним движением карты. Я старалась не думать о том, сколько денег он только что небрежно выкинул на меня.

Я не очень удивилась, когда следующей нашей остановкой стал ресторан.

— Кухня закрыта, – сказал он, как будто я ожидала, что нас будет обслуживать шеф-повар, — но я могу приготовить сырную тарелку.

Мой желудок заурчал еще до того, как я обдумала предложение.

— Спасибо, – пробормотала я.

Сев за один из столиков подальше от пытливого взгляда Ксандера, я достала телефон из клатча. Связи по-прежнему не было. Сообщения Генри дразнили меня светящимися черными буквами, пока я не убрала устройство. Моя щека все еще пульсировала. Я не могла поверить, что он избил меня на глазах у своей любовницы и толпы свидетелей. Но так и было. Он уже занес ногу для очередного удара, когда Ксандер появился из ниоткуда и хладнокровно вырубил его.

Ксандер ушел, как мне показалось, очень надолго за сыром и бог знает за чем еще, но когда я встала, он вынырнул из кухни, держа в руках деревянную разделочную доску, на которой было навалено больше сыров, чем я могла назвать, а также ассорти из вяленого мяса и маринованных овощей

— Ешь, – приказал он, поставив доску на стол. — Ты почти ничего не съела за завтраком.

Итак, мы вернулись к диктаторству. Я вздохнула.

— Откуда ты знаешь?

— В комнате была камера.

Я опустила сыр, который подносила к губам.