– Ты, наверное, был очень хорошим агентом или «шпиёном», как это у вас там называется?

– Не был я ни агентом, ни «шпиёном», я же не разведчик. Я работал в аналитическом отделе. Просто я умный.

– И настойчивый, – добавила она.

– Да. Так что давай рассказывай, о чем речь!

– Да ничего интересного. Он предлагает мне судиться с бывшим мужем. А я не хочу и не буду.

– Что, собственность не поделили? – продолжал настаивать на подробностях Ринков.

– Ничего мы не делили, – ответила Наталья, – я просто ушла – и все.

– Что значит: «ушла – и все»? – допытывался он. – К кому-то конкретно, к другому мужчине?

– Нет, просто в никуда.

Взяла сумку с вещами и ушла. Правда, он дал мне немного денег, чтобы с голоду не померла, и на том спасибо.

– Сколько это – «немного»? И что у него осталось?

– У него остались фирма с миллионными оборотами, квартира, две машины… А «немного» – это на хорошую поездку в Европу. Сережке просто хочется меня защитить, ну, и ему кажется, что надо восстановить справедливость. – Наталья задумалась, уговаривая себя успокоиться, и продолжила: – Мы вместе строили бизнес, с нуля. Оба вложили в эту фирму все, что могли: он – мозги и жгучее желание денег, я – связи, стратегию, знания – все остальное.

А дальше – как обычно: «Я крутой, все мое, а ты иди попробуй что-то доказать: недвижимость на родителей, машины на родственников оформлены! В уставе три учредителя, мифических, тебя там и близко нет, ну, все сама знаешь, сама все документы и бухгалтерию вела». А я и не собиралась что-то там просить или доказывать – просто ушла. Все, конец истории, это неинтересно…

– Интересно, – удивился Антон. – Ты же умная. Если вела бухгалтерию, все его ходы-выходы знаешь.

Что, альтруизм, Наталья?

– Да не хочу я! – завелась тут же она в ответ. – Как вы не понимаете? Копаться в этом дерьме, копейки считать, лишний раз себе напоминать, что дура была и человека не разглядела. Что мне это – из огня да в полымя. Я еще от первого прессинга по долгам не отошла, а полезла что-то строить! Ну, построила, а с кем строила – только потом разглядела. Да и бог с ним…

– Вот ему точно морду набью! – зло пообещал Ринков.

– Да брось ты, это неинтересно. Он несчастный человек, его даже жалко! – отмахнулась, чуть скривившись, Ната.

 – И он не один такой, таких сейчас большинство. Так трястись над своими деньгами, каждый раз испытывать предынфарктное состояние, когда приходится их не на себя, любимого, тратить, а на жену, или маму родную, или любовницу! Им же жить некогда – только трясутся: не дай бог потерять бабки! У таких ведь ничего нет – ни любви, ни семьи нормальной, ни смелости. Самое интересное, что все равно потеряют – когда так боишься, обязательно потеряешь! А вы говорите – судиться… чего с больным человеком судиться.