Прибыл я перед самым обедом, а если учесть что за время мытарств от штаба фронта к месту назначения вел откровенно полуголодное существование, то кишки мои пели Лазаря и просили дать им хоть чего-нибудь перекусить.

И хоть меня царапнуло слово «офицеры» примененное вместо привычного «командиры» то столовая сразу рассеяла все мои опасения насчет того что я попал в какой то рассадник старорежимности. За грубо сколоченными деревянными столами как говорят в армии, прием пищи, осуществляли вместе и бойцы, и их командиры. Стоял такой особый гул, специфический только для армейской столовой, состоящий из смешавшихся воедино  звуков жевания, чавканья, стука алюминиевых ложек и негромких голосов. Поверх этой какафонии в воздухе плыл  запах борща, картофельного пюре и еще чего-то столь же вкусного, что рот мой сразу наполнился тягучей вязкой слюной.

Пока мы со старшим сержантом шли к раздаче, среди сидящих за столами, мой наметанный взгляд фронтового корреспондента сразу выделял ветеранов, отличая их от новичков. На первых их пятнистые стеганые камуфлированные куртки выглядели привычно и обношено, другим, пусть тоже бывалым бойцам, но новичкам в батальоне, обмундирование осназовского образца казалось еще непривычным, и носили они его буквально как корова седло.  Новичков было много, очень много, что подтверждало слова майора о том, что батальон только формируется, и в то же время было явно заметно, что все новички не вчерашние призывники, а уже умелые бойцы прошедшие фронт и госпиталя. Судя по соотношению ветеранов и новичков, батальон или совсем недавно был ротой, или же понес в боях потери, выбившие из строя три четверти его состава.

На раздаче старший сержант еще раз смерил меня взглядом, потом указал на меня пожилому раздатчику и сказал, - Новенький, рацион номер пять.

- Сам вижу что новенький, Сергей Валерьевич, - проворчал раздатчик, после чего начал накладывать мне обед в алюминиевые миски, расставленные на жестяном подносе. Я подумал что этим количеством еды до полусмерти можно было бы укормить сразу троих изголодавшихся фронтовиков. Насколько столовая была неказиста внешне, настолько же роскошен в полуголодной воюющей стране был тот самый рацион номер пять. И лишь потом, вдоволь хлебнув тренировок от «сенсэя Сережи», я понял, что без столь обильного питания, бойцы и командиры просто протягивали бы ноги, а не превращались в идеальные живые машины по убийству себе подобных.

Старший сержант взял свою порцию, которая была еще даже побольше моей, потом проводил меня за стол, отведенный для управления батальона. Там я наскоро познакомился со своими новыми сослуживцами: начальником штаба, капитаном ОСНАЗ Петром Борисовым и замполитом батальона политруком Семиным.