Юрия попросили закончить, на что он обиженно заявил, что у него еще две страницы конспекта.

По нашим кислым лицам было понятно, что «конспектов» с нас явно хватит. Потом мужик все же заткнулся и спокойно свалил прочь вслед за бабкой.

Было еще два оратора. Молодая, но весьма жирная, дамочка и невзрачный тощий мужик, похожий на швабру. Казалось бы, это все. У нас не имперский прием, нет смысла затягивать церемонию.

Школьники нервно переминались с ноги на ногу и откровенно роптали, не обращая внимания на замечания стражей в сером. Даже мне стало как-то скучно, несмотря на железную выдержку.

В тот момент, дверь здания администрации резко открылась. Ее распахнула Татьяна Степановна. И к нам, сверкая нелепым красным галстуком, выплыл очкастый бородач директор тюрьмы."

"Девчонки слегка захихикали, да и я оживился. Кого-кого, а этого странного чудика можно послушать. Заряд хорошего настроения перед выходом на волю точно не помешает.

Я присмотрелся получше, сосредоточившись на трибуне, где, выпятив тощую грудь колесом, встал Роман Иванович.

— Друзья, коллеги, соратники! — надрывно начал он, резко жестикулируя. — Вот и настал тот незабываемый час, когда мы прощаемся с вами-кретинами. Я не буду говорить долго, как говорун. Скажу лишь одно напутствие, которое поможет вам жить, да и выжить!

— Ха-ха, интересно какое? — воскликнул один пацан. Его тут же скрутили и увели.

— Так, слушайте очень внимательно. Не повторяется такое никогда! — пафосно заявил этот чудик.

Мы замерли в ожидании. Я на секунду поверил, что Иваныч скажет действительно нечто важное, но жестоко ошибся.

— Господа и госпожи школьники! Знайте одну ценную вещь. Если вас зовут в сортир поболтать какие-то крепкие парни, то дело пахнет отнюдь не ватрушками! Вас будут унижать по средствам унитазования или нырка в раковину! Вот так! Это чистая правда! — воскликнул он, поправляя очки.

Школьники стали смеяться, несмотря на угрозы охраны. Одна из училок, стоящих возле стола, повернулась к Иванычу, громко воскликнув:

— Господин, может хватит уже?

— Что тебе надо, Людмилка? Разве ты знаешь, Людмилка, что такое удар пяткой ботинка промеж несчастных булок? — огрызнулся директор.

— Что? Господин, но ведь вы…

— Отвали! Да, меня пинковозили! Я неоднократно получал швабротерапию в подсобке. Моим девственным несчастным хлебальником протирали ободок… Ааа, в общем ладно. Всего вам хорошего, пацаны! Чтоб вас там не щемили!

На этих словах глава школы зарыдал, как… несчастная школьница.

— Ааа, Татьяна Степановна, чтоб тебя! Где мой платок, не видишь я плачу??? — завопил чертов директор, после чего микрофон отключился.

Не знаю, кто дал команду, но несколько охранников сразу ловко взошли на крыльцо и подбежали к трибуне.