А после я стал развязывать все эти тесемочки, завязки, снимать верхние юбки, освобождать тело от юбок нижних. Разбитый, выпавший из женских рук после первых моих прикосновений, бокал осколками рассыпался у ног недвижимой Юлианы. Здесь же рядом валялась отдельно коробочка от драгоценностей и отблескивало изумрудами и золотом ожерелье неподалеку."

"Я гнал от себя мысли, что делаю что-то неправильно. Нет, на самом деле всё правильно. Вот потом, если не проломлю эту стену непонимания и отрицания всего, что связано со мной, вот тогда я посчитаю, что имел место факт насилия в виде моего давления на Юлиану.

Впервые в жизни я узнал, что такое настоящее женское «бревно в постели». И не скажу, что такой способ исполнения супружеских обязанностей хоть в какой-то мере мне понравился. Скорее, наоборот. Но чего только не сделаешь для семейного счастья! Ну и для продолжения собственного рода, естественно.

Впрочем, нужно же и понять, что дам так воспитывали, одна Лиза отличалась не слишком уместным опытом и раскрепощённостью.

— Не думай, что мне было приятно и что я хочу повторения! — сказала мне наутро Юлиана.

Она проснулась рано и так стремительно выскочила из нашей общей кровати, что разбудила меня.

Но, по крайней мере, дала возможность полюбоваться развитым, красивым женским телом. И вот в отношении того, какова была фигурка у моей жены — она тут, в моём вкусе, вне конкуренции. Правда, в предпочтениях большинства мужчин этого времени Юлиана, в девичестве Менгден, но нынче Норова, сильно проигрывает той же Елизавете Петровне.

Вот и пусть проигрывает! Меньше поводов для ревности будет у меня. О-о! А я, оказывается, ещё тот ревнивец! Впрочем, вопрос на сегодня заключается не в ревности, а в моей репутации.

Ну не может у нормального мужика жена бегать на сторону!

— И ты готова на кресте поклясться, что тебе было со мной настолько противно, что больше не хочешь повторить? — не удержался от язвительного тона я.

Юлиана расплакалась, села на краешек огромной кровати, не удержавшись на ногах, притянула колени к груди, уткнулась носиком в эту выстроенную конструкцию. Наверное, ей стоит и поплакать немного. Молодая женщина, бушуют страсти. Наверняка, если она считает, что всё ещё любит Линара, то словно бы предала его.

Ведь одно дело оставаться тем самым «бревном», а вот иное — когда в какой-то момент, пусть и сдержанное, но желание близости со мной в ней проснулось.

А я же знаю, что проснулось. Да, она не стала знойной и страстной любовницей. А то и дело — женские всхлипы в какой-то момент переродились в женские постанывания. Сдержанные, но стоны.

— Я не буду клясться на кресте! Я грешна! — сказала Юлиана.

Я сместился в её сторону.

— Глупышка! Разве же грех — быть с собственным мужем и желать его? — сказал я, приобняв жену.