Разве же мне не хватит интриг, войны, трудностей, связанных с финансами и производством, чтобы «развлекать» себя ещё и семейными ссорами?

— И нынче вы рассчитываете на то, что я признаюсь вам в любви? — язвительно, но уже не так категорично спросила Юлиана. — Красиво… Да… Гости будут довольны.

Всё-таки глазки её то и дело стреляли от надписи на меня.

Я не сразу ответил. Подождал, пока закончится представление. После чего развернулся к своей жене и предельно серьёзно посмотрел на неё.

— Мы должны стать соратниками, помогать друг другу во всём и всегда. Что же касается твоей любви… если она будет от тебя ко мне…

— Не будет! — выкрикнула Юля, перебивая меня.

— Всегда и во всём выслушивай меня до конца! Тогда и я стану слушать тебя. А тебе, как тот художник, я нынче же обрисую будущее, если мы не договоримся, — сказал я и принялся объяснять, казалось бы, всем понятные вещи."

"В православии понятия развода не существует. Но первоначальная цель любого брака — это получение потомства. И уж если такового нет, то можно обратиться в Синод и расторгнуть… вернее, получить разрешение заново венчаться.

Какое бы относительно свободное общество ни было в это время, оно всё равно ещё достаточно патриархально, чтобы после такого «как бы развода» женщина могла считаться полноценным членом общества. Скорее всего, Юлиану ждал бы монастырь. Ну или получила статус, сравнимой с прокаженной женщиной.

И договориться в Синоде о подобном разрешении моего семейного вопроса, как мне кажется, не составило бы особого труда. Ведь если я останусь (что, конечно же, не факт) любовником Анны Леопольдовны, то хотя бы видимость приличий нужно соблюдать, и моя семья должна быть в подтверждение этого полноценной — с детьми.

Когда мы остались одни, уже не в зале ресторана, а в роскошном номере по первому классу, когда случилось представление во дворе ресторана… Я подошёл к резному комоду, выдвинул верхнюю шуфляду, извлекая оттуда обшитую бархатом коробочку.

Не ожидал я, что мои родители, а вернее, моя красавица-мама из рук в руки, подарит Юле дорогое, яркое и красивое колье. Нечто подобное было приготовлено и мной. А ещё у дворцового ювелира я заказал к тому колье, своему подарку молодой жене, серьги.

И только небольшие серёжки, способные быть сравнимыми по стилю с ожерельем, обошлись мне в шестьсот рублей, что даже для серьёзной драгоценности уже очень немало. А, учитывая, что серёжки были ну совсем небольшие, так выходило ещё дороже.

— Это мой свадебный подарок тебе. Я не знал, что матушка подарит что-то похожее. Но и не повод же это, чтобы не отдавать свой подарок, — сказал я и протянул коробочку с зелёным бархатом.

Юлиана открыла футляр и не смогла скрыть своего восхищения.