— Бах! Бах! — ещё более отчётливо стали слышны выстрелы, когда Марта, а за ней и Ломоносов, вышли во двор трактира и устремились в стоящий неподалёку небольшой домик."

"Медикус Шварц показался Михаилу Васильевичу Ломоносову слишком молодым. Но он поздоровался и предложил свою помощь, заверяя Шварца, что в качестве ассистента вполне может сойти, крови не боится, да и строение человека знает прекрасно.

Шварц не особо слушал могучего, большого русского человека. Он быстро навьючил Ломоносова всем необходимым, собранным как раз для оказания первой медицинской помощи при ранениях, и оба мужчины устремились в сторону уже прекратившихся выстрелов.

— Господа! Туда нельзя! — строго сказал офицер гвардейского Измайловского полка. Потом он закатил глаза и высказал, как стишок: — Третьим Петербургским батальоном Измайловского полка совершается истребление группы бандитов и разбойников, промышлявших в Петербурге!

Такое предписание, именно так отвечать, было положено в соответствии с инструкцией, которую распространял прапорщик Саватеев.

— Мы прибыли оказать медицинскую помощь пострадавшим! — пока Шварц искал нужные слова на русском языке, набычившись, грозно, будто бы гремел гром, пробасил Ломоносов.

— Так-то за медикусами посланы… Быстро вы! Токмо два плутонга отправили искать медикусов! А вы тут уже, — говорил подпоручик, одновременно делая знаки своим солдатам, чтобы расступались и пропускали прибывших медикусов.

Ломоносову и Шварцу сразу же приставили двух солдат, которые повели их в нужном направлении.

— Его нужно срочно перевязать! Он ещё живой! — вот что услышали солдаты от медикуса, когда спешным шагом проходили мимо места только что состоявшегося боя.

Но не поняли, так как сказано было на немецком языке. А и поняли бы, так это мало что изменило.

— То недоработали! Кузьмин! — сказал один из тех солдат, которые были отправлены сопровождать медикусов.

А второй солдат подошёл к раненому и даже с какой-то ленцой, будто бы комара убил, гвардеец воткнул штык в сердце одетого как малоросский казак мужика.

— Полонёных, сказали, взяли вдоволь. Будет с кого спросить. Так на что же нам раненые разбойники? — наверное, увидев или почувствовав невысказанное возмущение двух медикусов, оправдывался солдат.

Для рядового Кузьмина то, что он сделал — это всего лишь работа. И сам солдат удивился такой реакции, ведь оба медикуса, сухой да крепкий, выпучили глаза и были готовы бранными словами обложить Кузьмина.

— Следуйте далее, господа! — потребовал курьер Конкин.

Больше раненых на пути к дому Александра Лукича Норова не было. Здесь солдаты поработали на совесть. Даже тому, кто не показывал признаков жизни, и то проткнули лоб или грудь штыком.