— Ведь вероятно сладить нечто похожее, громкое, славное деяние?

«Чтобы я продвигался в чинах и дальше, » — забыл добавить генерал-майор.

Да я и не против громких акций. Тоже не хотелось бы оставаться секунд-майором десяток лет.

— Будет. И фрегат, или что-то иное. И вы в нем примете участие, ваше превосходительство! — пообещал я.

Не люблю делать пустых обещаний. Но обстоятельства вынуждают. Впрочем, зная себя и возросшие возможности моей роты, скоро батальона, могу даже и наверняка рассчитывать на то, что на предстоящей войне в тылах отсиживаться не буду.

— Мне еще нужно… — нехотя завел новый разговор Лесли. — Его высокопревосходительство желает ладить переходы полков, как вы описывали. Токмо не выходит у нас ничего. У меня не выходит. Дивизия до Стрельны за два дня идет и на пути теряет боле двух десятков потерями.

Тут как раз подали перетертые ягоды, очень вкусно, пусть и кисловато, но очень полезно. И мы немного отвлеклись на еду, но лишь для виду — оба понимали, что нужно поразмыслить.

— Вы же отбываете в Малороссию перед Великим постом? И я мыслил так же… Вот в пути и будем выстраивать переходы, — подумав, предложил я.

— Ну, а на это… Будут вам рекруты! — усмехнулся Лесли.

И только уже ближе к вечеру я добрался до хозяина всех тех зданий, где я собирался размещать часть своего батальона. Успею ли наладить беседу — вот о чём я думал, ведь план покупки был немалым. Но купец не был, видимо, особенно заинтересован в доме и пристройках к нему. Так что договорились быстро, чуть ли не с порога.

Полторы тысяч рублей хватило, чтобы выкупить всё, и даже без торга. Это я ещё переживал, что сразу предложил именно эту сумму, готовясь торговаться, так как считал, что-то, что покупаю, оценивается чуть ли не в два раза дешевле, чем реальная стоимость строений.

Но Петербург строился. Здесь ещё хватало пустых зданий, которые были покинуты во времена Петра II и куда частью так и не вернулись проживать люди, обосновавшиеся в Москве. Да и не был Петербург теперь исключительным городом, где только принимались решения. Некоторым знатным родам теперь безопаснее даже проживать в Первопрестольной."

"Более того, репрессивная машина, которая заработала в самом начале правления Анны Иоанновны, предполагала наличие даже свободных дворцов, не говоря уж о каких-то домах.

Например, Долгорукие, многие люди, связанные с ними, да и другие «верховники» — все они либо были казнены, либо отправлены в ссылку с неизменной конфискацией имущества. На удивление, новые элиты, в частности герцог Бирон, не стремились захватывать нажитое добро своих предшественников. И хватало пустующих строений, в то время, как возводились и другие.