И пусть прозвучали те слова, которые предполагали оба собеседника, но повеяло холодом могилы. Так что нужно было немного помолчать, посмотреть на реакцию друг друга.

— Если бы я согласилась… А я ведь не говорю, что я согласна… То как вы предполагаете это осуществить? — через некоторое время спросила Елизавета Петровна.

Она посчитала, что почти в любой момент может обратиться к своей сестрице-государыне или к Андрею Ивановичу Ушакову, главе Тайной канцелярии, и сказать, что она не соглашалась, и что хотела сперва узнать о всех заговорщиках, чтобы после отдать их в руки правосудия. С таким пониманием разговаривать было намного проще.

— Мне нужны люди из гвардии, кои готовы за вас постоять. Мне нужно ваше согласие и объединить наши усилия. Я знаю, что Ушаков будет молчать, если что-то произойдёт. Что пасынок его, Апраксин, в сговоре с вами… — теперь в ход, пусть слегка завуалированно, пошли уже и угрозы, когда Волынский демонстрировал осведомленность о тайных делах Лизы."

"Елизавете сложно было сдержаться. Для неё оказалось большой новостью, что Волынский прекрасно знает о друзьях Лизы. Прозвучала и фамилия Шуваловых.

— Хорошо, я вас поняла…

— Достаточно ли вы, Ваше Высочество, поняли, чтобы не наделать каких глупостей?

— Достаточно, — сквозь зубы нехотя сказала Лиза.

Волынский встал с кресла, подошёл к Елизавете, присел. Его рука скользнула под нижнюю юбку и быстро обнаружила там прекрасную женскую ножку.

— Изыди! — выкрикнула Елизавета, и прекрасная ножка нанесла удар по лицу Волынского.

Он плюхнулся на спину, но, вопреки ожиданиям Елизаветы, начал громко смеяться.

— Что веселит вас, похабник⁈ — спрашивала Лиза. — Да еще в Великую Пасху грешить решили!

— А разве это не смешно? Кто только не побывал под вашими юбками, а меня вы сторонитесь! — Волынский резко поднялся, достал платок, приложил его к носу, проверил — нет ли крови. — Мне вы в амур и не нужны. Я, Ваше Величество, канцлером желаю стать при вас. Вторым человеком в державе нашей. По заслугам моим и по умениям.

— Сперва докажите, что вы что-то можете. Верные мне преображенцы найдут вас, — сказала Елизавета, встала и явила властный взгляд. — Более я вас не задерживаю.

Волынский поднялся, усмехнулся, поклонился, направился на выход. Он затаил обиду на цесаревну. Он обязательно ей вспомнит и этот отказ заняться плотскими утехами, и этот удар. Но вспомнит потом, когда ненавистные немцы будут свергнуты с политического Олимпа Российской Империи, когда Волынский станет управлять этой империей, причем, лишь только в присутствии глупой, избалованной бабы.

От автора:

Попаданец в середину 19 века. Паровозы, винтовки и прочая промышленность? Э нет, фамильное поместье, 300 десятин земли и очень много долгов. Ну и майонез с оливье.

https://author.