А вот Элден осушил свою порцию залпом, даже не поморщившись. Недолго думая, плеснул себе еще, и я с удивлением заметила, как дрожат его пальцы.

— Я должен был догадаться раньше, — наконец, глухо проговорил он. — Но вчера Артен был так убедителен, когда просил меня помочь в поисках Дэниеля! Я и подумать не мог, что он ведет собственную игру.

— Другими словами, ты думаешь, что Артен заодно с Дэниелем? — изумленно поинтересовалась я. — Но ведь Рауль его сын!

— Да не было никакого заговора, Оливия! — раздраженно рыкнул Элден. — Не было!

Бокал, который он держал в руках, с жалобным звоном хрустнул — с такой силой он сжал пальцы.

Осколки посыпались на пол, и Элден приглушенно выругался.

Мои щеки невольно потеплели. Ого! А ведь Элдена действительно проняла вся эта история. До сих пор в бешенстве."

"Элден между тем опять зажмурился и потряс головой, словно прогоняя какое-то наваждение. И мрак, начавший было собираться подле его ног, поторопился растаять, крупными каплями просочившись в каменную кладку камина, возле которого он стоял.

— Все это было затеяно лишь для одного, — сказал Элден, — чтобы очернить меня в твоих глазах.

— Очернить?

Элден печально улыбнулся. Задумчиво потер подбородок и прямо спросил:

— Оливия, как бы ты стала относиться ко мне, если бы я поддался на уговоры Дэниеля и убил Рауля? Только ответь честно.

Я виновато повесила голову, уловив в его тоне упрек. Причем закономерный. Но неужели он понял, какая сложная гамма чувств терзала меня, когда я наблюдала за происходящим? Как готова была кинуться на помощь Раулю, презрев все доводы разума?

— Вот именно, Оливия. — Элден криво усмехнулся. — Заметь, я тебя ни в чем не обвиняю.

Но ты добрая девочка. И если бы я сорвался, если бы поступил так, к чему меня так долго и упорно подталкивал Дэниель… Ты бы возненавидела меня, не так ли?

Я промолчала, изучая узор ковра под ногами.

— Конечно, ни Артен, ни Дэниель не дали бы мне этого сделать, — продолжал Элден. — Вмешались бы в последний момент. Однако это вряд ли бы что-нибудь изменило в твоем отношении ко мне. Но даже не это разозлило меня так сильно. Меня разъярило то, что они решили, будто я вообще способен на такой поступок. Да, пусть, выражаясь словами Дэниеля, мне не впервой было бы замарать руки, но… Оливия, клянусь, это всегда происходило лишь в честном поединке один на один! Да и то лишь в самом крайнем случае, когда иначе никак было нельзя.

Убить беззащитного, оглушенного магией человека, который лично мне не сделал ничего дурного, да и вообще, в принципе, весьма неплохой человек… Я не знаю, как это назвать. Подлость будет слишком мягким определением для такого поступка.

— Ты считаешь Рауля неплохим человеком? — спросила я, удивленная его словами.