Галина Викторовна на кухню прошла, газ выключила, потом отошла к окну, замерла ненадолго, повернувшись к дочери спиной.

— Об этом надо было думать раньше. Не знает она… Надо к врачу, надо удостовериться.

— Я уже была у врача.

— Была?

Настя кивнула, низко опустив голову. Всё ещё немножко мутило, а от тона, которым с ней мама говорила, становилось только хуже. Хотелось убежать в свою комнату и забиться в какой-нибудь угол, укрыться с головой, чтобы ничего не слышать и не видеть.

— А мне почему не сказала?

— Не знаю. Не знаю, у меня слов не было!

— Замечательно.

— Мам, ну не ругай меня, мне и так… — Всё-таки всхлипнула и начала вытирать слёзы ладонью.

— Я не ругаю, Насть. Просто… неожиданно.

— Скажи уж правду: некстати. Абсолютно… ни к чему.

— Но это ребёнок. — Галина Викторовна к дочери шагнула, осторожно погладила ту по волосам. Постаралась придать своему голосу бодрости. — Ладно, чего уж слёзы лить. — Руками развела. — Ты не знала, что дальше со своей жизнью делать, и вот тебе решение. Всё равно ведь о свадьбе говорили! Ты Сашке позвонила, сказала?

Мама смотрела на неё, ждала ответа, а Настя внутренне сжалась, не зная, что сказать.

Точнее, как именно сказать. Понимала, что врать бессмысленно. Сашка приедет, и правда всё равно вылезет наружу, только тогда всё будет страшнее и непригляднее.

Настя слёзы вытерла, откинулась на спинку дивана, подняла на мать глаза. Та на неё не смотрела, налила в стакан воды, Насте протянула, а встретившись с той взглядом, насторожилась.

— Что ты так смотришь?

— Мам, понимаешь… — Лоб потёрла. — Это не Сашкин ребёнок.

— То есть как?

Настя молчала.

Глядела за её спину, в окно, и молчала. Только губы кривились, Солнцева это чувствовала, и поэтому прикусила верхнюю губу зубами.

— Насть, как не Сашкин?

Передёрнула плечами.

— Вот так.

— Ты уверена?

— Других вариантов нет.

Галина Викторовна медленно опустилась на стул, не спуская с дочери ошарашенного взгляда.

— И кто?..

Настя сжала руку в кулак, до сих пор не осмеливаясь взглянуть на мать.

— Маркелов.

— О боже, Настя!

— Я знаю, знаю! — Лицо ладонями потёрла, потом волосы, упавшие на глаза, убрала. На мать посмотрела.

 — Мам, что делать?

— Ты у меня спрашиваешь?

— А у кого мне ещё спросить?

— Я не понимаю, как ты могла связаться с Маркеловым. Москвич, он приехал и уехал. О чём ты думала?

— Ни о чём. Ни о чём не думала, в этом и проблема. А теперь…

— Теперь он в Москве, а у тебя ребёнок!

Потерянно кивнула.

— Да.

Настя ужасно боялась вечера, возвращения отца с работы. Даже надеяться нечего, что мама промолчит и с мужем возникшей проблемой не поделится. Да и смысл скрывать? Сейчас уже ждать нечего.