— А как же отстоять честь дамы?

Они выбрались из кустов, оказались по другую сторону детской площадки, в спасительной темноте, и Маркелов тут же девушку к себе притянул.

— Да это я запросто. На рыцарском турнире. А вот драться с пятью пьяными идиотами — это не моё. Пусть хоть протрезвеют. И прекрати смеяться.

— Не могу. Я дама.

Он закрыл ей рот поцелуем, и смех сам собой прошёл. Настя потом никак с дыханием справиться не могла, и поэтому лишь после паузы спросила:

— Что мы будем делать?

Маркелов огляделся по сторонам.

— Пересидим, они уйдут, и я отведу тебя домой.

Идёт?

— Где пересидим?

Он не ответил, они снова куда-то шли, и только когда Серёжа перед ней подъездную дверь распахнул, Настя начала понимать, что к чему.

— Подожди, а бабушка твоя?

— У неё ночное дежурство. Проходи.

Он сказал: «проходи», а она всё равно помедлила на пороге. Почувствовала его руку на своей талии, и они вместе сделали шаг. Потом дверь захлопнулась, и Настя вдруг почувствовала себя запертой в коробке. Тесно, душно, а за спиной горячее, волнующее её мужское тело. И руку он не убирает. Ладонь на её животе замерла, и словно ждёт чего-то.

Горячее дыхание обожгло шею, потом плечо, губы коснулись, но прежде чем Настя смогла вдохнуть полной грудью, всё исчезло. Серёжа её от себя отпустил, даже вперёд чуть подтолкнул, и повторил:

— Проходи. Только свет не включай, окна во двор.

Настя открыла первую дверь, что появилась у неё на пути, но её тут же развернули в другую сторону, послышался смешок.

— Это кладовка.

— Как весело некоторым. Сам же сказал, свет не включать. Веди меня тогда.

— Я веду.

— Куда?

— В свою комнату.

Она не нашла, что на это ответить. Маркелов дверь открыл, они вошли, и Солнцева сразу ощутила лёгкий запах его одеколона, витавший в воздухе.

И даже пожалела, что свет включить нельзя, ей бы хотелось посмотреть, как он здесь устроился, на его вещи, на личное и необходимое. Не знала, откуда взялось это желание, но на самом деле было очень интересно. Вместо этого прошла к окну и отдёрнула занавеску. Во дворе горело всего пара фонарей, но их света было достаточно для того, чтобы рассмотреть, что происходит на детской площадке. Пусть только силуэты, но они были видны. Даже интересно, куда Аверин свою девушку дел. Бросил в клубе?

— По ком твоё сердечко бьётся?

Серёжа чуть навалился на неё сзади, руками в узкий подоконник упёрся, а Настю в жар бросило.

— Ты хочешь это знать?

— Ты не пошла к нему. А могла бы.

— Они бы тебя избили.

— Это да.

— Но ты сам нарвался, разве нет? Ты же всё прекрасно понимал.

— Ты о чём?

— Ты же знаешь дворовые законы. Ты положил глаз на чужое.

Он чуть слышно усмехнулся.

— Может быть. Но соблазн был велик.

Настя почувствовала, как он носом в её волосы зарылся.