Олицетворяя не столько финансы, сколько месть – кару небесную за дела, грехи и поступки. Я не удивлюсь, если оказалась на невольничьем рынке не без участия Аяза – произвел расчет, так сказать. Видимо, посчитал, что слишком легко мне много знаний досталось, вот и отправил отработать. Я тоже решила воспользоваться лишними словами покупателя:

– Они не имеют права меня продавать, а ты – покупать. Думаю, Аяз тебе скоро об этом напомнит."

"Покупатели, продавцы и наблюдатели замерли, деляга аяш, сузив вампирские глаза, посмотрел на меня, дернул губой и с кривой насмешкой выдал:

– Слишком много о себе мнишь, леара, чтобы за твоей судьбой следил сам Аяз.

Он уже в пути домой и обратно вернется через сто кругов. – Даже красные глаза к небу выразительно поднял, вампирюга. – И если тебе еще удастся его дождаться и попросить расчета, то мой бренный путь закончится гораздо раньше.

– Лучше обратись к великой Моике, раз ваши лары отвернулись от ущербной крылатой, отобрав у нее магию и разум! – злобно поддакнул ему Тшень.

Я мотала на ус новую информацию. Значит, квошики схитрили: мол, я не опасна, раз без магии, да еще и головой повредилась.

Молчание – золото, не зря мне бабушка советовала, выслушивая очередную говорливую жену «непутевого» сына. И я решила промолчать, но намекнуть, ведь кое-что мне удается. Раскрыла крылья насколько было возможно в клетке, затем встряхнула руками и изморозь сразу побежала от пальцев к локтям. И грозно посмотрела на болтливого Тшеня, многозначительно приподняв бровь.

– Забирайте ее и мотайте отсюда! – нервно выпалил этот молодой аяш моим погрустневшим продавцам-квошикам.

– С каких это пор сын моей сестры решает за меня дела? – зашипел главный аяш, заставив квошиков благоразумно отойти на два шага от начавших делить между собой власть родственников.

– Прости, уважаемый Тейш, я погорячился, – покаянно склонился Тшень, затем шагнул к дяде и сбивчиво зашептал: – К чему такой риск с леарой? Мы только-только десяток шордов потеряли, а эта может накликать еще больше неприятностей!

Я мысленно с ним соглашалась на все сто: да-да, много-много неприятностей.

Дайте только освободиться – непременно что-нибудь придумаю. Еще поймала себя на том, что словно заразилась азартом аяшей, заинтересованно прислушивалась к их речи, наблюдала мимику, жесты. Не то что в горной деревне.

Дядя тихо пенял племяннику:

– Ты слишком молод, Тшень, у тебя пока мало опыта, поэтому прощаю, но в первый и последний раз. Даже подарю тебе немного своего драгоценного времени, чтобы пояснить очевидное. На нас повис долг, Тшень, огромный долг, а завтра начинаются торги.