Видно, со своим демократизмом он зашел настолько далеко, что скоро личные водители станут ободряюще похлопывать его по плечу.

Открыв газету, Яремской увидел статью, обведенную синим карандашом, будто бы в траурную рамку. Первые же прочитанные строчки бросили его в жар. Это была даже не статья, а выдержки его телефонного разговора с Мартыновым, где были краткие пояснения автора публикации.

«– Арсеньев очень много на себя берет. Я устал. Нужно сделать так, чтобы у него отпало всякое желание вякать не по делу», – прочитал Яремской собственные слова. Он даже вспом-нил, каким раздражительным тоном они были сказаны, и очень здорово, что бумага не могла передать всю сочность интонаций.

«– У меня имеется против него кое-что. Так что вам не стоит беспокоиться, Нестер Игоревич, он не будет вам более докучать…»"

"Далее следовало пояснение автора статьи: «Ровно через неделю после этого разговора Виктор Арсеньев был застрелен в подъезде собственного дома. Я далек от того, чтобы обвинять в заказном убийстве уважаемого бизнесмена, но следствию нужно тщательно разобраться в этом запутанном деле».

И ниже, совсем мелкими буквами, очень напоминающими сноску, было написано: «Полная запись разговора передана в правоохранительные органы».

Яремской поднялся. Нервно прошелся по комнате. В какой-то степени это объясняло, по-чему так долго не было звонков. Вокруг него образовалась некая наэлектризованная зона, которую опасно было пересекать. Чужие неудачи так же заразны, как инфекционные болезни.

Что ж, придется напомнить о себе. Взяв телефон, он набрал номер адвоката. Время было раннее, но Яремскому было наплевать: те деньги, что он ему платил, вполне компенсировали разного рода неудобства.

– Спишь?

– Нет. С пяти часов на ногах. Дел много.

Адвокат не спал. Уже хорошо. Оно и понятно, эту породу людей, как и хищников, кормят ноги.

– Статью читал? – спросил безо всякого предисловия Яремской.

– Да.

– Что можешь посоветовать?

– Хочу сказать, что все эти косвенные обвинения нужно отрицать. Запись была сделана незаконно, к делу ее присовокупить невозможно.

Легче не стало. Голос адвоката звучал напряженно. Для него это была еще одна проблема, которую следовало разрешать немедленно, без какого-то дополнительного поощрения.

– Это я знаю и без тебя, мать твою! Я тебя спрашиваю: чем для меня это может обернуться?!

– Не буду вас успокаивать, Нестер Игоревич, вопрос серьезный. Если им удалось опубликовать такой материал, да еще в таком издании, да еще раздобыть его, то, следовательно, против вас работают очень серьезные структуры.

Взгляд Яремского уперся в тяжелую лампу, стоящую на тумбочке. Основание ее было тяжелое, и он всякий раз напрягал руку, когда сдвигал ее в сторону.