А у такого колоритного, как Покровский, донжуанский список должен составлять не менее сотни женщин, и вряд ли он станет добиваться какого-то сомнительного расположения, имея целый ворох любовниц.

Что-то здесь было не так…

Интересно, а что это за женщина, из-за которой он получил срок?

Перевернув страницу, Степанов невольно напрягся. Со страниц дела на него смотрело строгое девичье лицо с тонкими подведенными бровями. Узкое личико с пышными пшеничными волосами за спиной. Степанов невольно наморщил лоб: где же он видел эту красотулю? Причем совершенно недавно.

И тут он вспомнил! Ну, конечно же, эта была секретарша Шевцова Анна Елизарова. Очень красивая девушка. Правда, на этой фотографии она молоденькая, ей едва исполнилось восемнадцать лет. Прошло пять лет, значит, сейчас ей двадцать три.

Вот оно как повернулось.

А где же отбывал срок Покровский? Перевернув несколько страниц, он увидел вклеенные листочки, на одном из которых было написано, что после задержания Назар Савин пребывал в Серпуховском следственном изоляторе, или по-простому в Серпах.

У людей с такими статьями, какая имелась у Савина, на зоне весьма незавидная будущность.

Одно дело, если ты вышел с кистенем на большую дорогу, чтобы проявить молодецкую удаль, и вместо ожидаемой поклажи можешь получить пулю в лицо. И совсем другое дело взламывать «мохнатый сейф», где отсутствует опасность и нет разудалого куража, а самое большее, что можешь заполучить, так это расцарапанную спину. Спрос с таких «гусаров» большой, а потому значительная их часть после недолгого толковища отправляется под нары.

У Покровского судьба складывалась иначе: весь свой срок он отбывал мужиком, его не тронули, не опустили в касту отверженных.

А следовательно, разобрались как должно. На толковище выслушали его аргументы, справедливо решив, что произошедшее было не что иное, как милицейская подстава.

И вот сейчас он вернулся, чтобы отомстить.

– Пригодилось? – заинтересованно спросил майор, когда Степанов вернул дело."

"Начальника архива тоже можно было понять, каждому хочется верить, что занимаешься чем-то настоящим, даже если глотаешь пыль в затхлых помещениях.

– Пригодилось, – уверил Степанов, не пожелав вдаваться в подробности, и, попрощавшись, вышел.

* * *Семен Шевцов выглядел скверно: лицо опухшее, под глазами большие мешки, кожа пожухла и собралась книзу мелкими морщинами, на белках глаз отчетливо проступали красные прожилки. Да и одет он был без прежнего лоска: такое впечатление, что его гардероб был десятилетней давности. А на отвороте рубашки и вовсе непорядок – затертый след от соуса.

Видно, события последних дней не прошли для него бесследно.