– Что здесь происходит, Вадим Сергеевич? – спросил Юра, вжавшись щекой в пол.

Петляков слегка приподнял голову. Анна лежала без движения. Трудно было понять: жива она или мертва. Кровь вытекала из-под живота – еще секунда, и она коснется его пальцев. Вадим невольно отвел руку в сторону.

Лежа на полу, он находился в полнейшей безопасности, высокий подоконник спасал от возможного выстрела. Перекатившись в противоположный угол, Петляков посмотрел в окно. Теперь он представлял, с какого именно места снайпер мог произвести выстрел: девятый этаж, возможно, крыша.

В свое время он предлагал Шевцову выбрать кабинет на противоположной стороне здания, но генеральный, не послушав его, предпочел именно эту сторону, на которой торчали жилые высотки.

Любое окно можно было использовать как «лежку» для снайпера. Подтвердились самые худшие опасения. Единственное, на чем он сумел настоять, так это на том, чтобы в кабинете генерального были затемненные стекла. Именно такие окна предполагалось сделать и в приемной, но против этого неожиданно воспротивилась Анна, объяснив, что при затемненных стеклах цветы перестанут расти. И вот теперь она лежала неподвижно в самом центре: весьма серьезная плата за легкомыслие.

Достав телефон, Вадим набрал номер:"

"– «Скорую» срочно, на Садовую, пятнадцать. Огнестрельное ранение… да, ждем… – Затем набрал номер Ковалева. – Вот что, Лева, возьми с собой несколько человек со стволами и топай к противоположному дому. Проверь последний этаж и крышу, там должен быть снайпер. Но скорее всего это крыша.

– Что случилось?

– В Анну стреляли…

– Что с ней?

– Пока не знаю, не могу поднять голову, но, кажется, дышит. Давай быстро!

– Слушаюсь!

Отключив телефон, Вадим Петляков, держась у самой стены, подполз к окну.

С этой траектории стрелок его вряд ли разглядит. И, будто опровергая пришедшую мысль, на мелкие осколки разлетелась лампа, стоящая на самом краю стола. Крохотный кусок стекла болезненно впился в щеку. Добравшись до угла, Вадим Петляков встал в полный рост и, дотянувшись до воротка, закрыл жалюзи. Приемная окунулась в полумрак. Анна негромко застонала.

– Ну?! – прикрикнул Вадим на лежавшего Савельева. – Бери за плечи, да аккуратнее.

Женщина простонала громче.

Приоткрыв глаза, произнесла:

– Что со мной?.. Мне больно.

– Потерпи, девочка, все пройдет.

Распахнув дверь, вышли в коридор.

– Где «Скорая»?! «Скорую»!

– Давай сюда, на диван… Что же ты, девочка?

Коридор вдруг заполнился любопытными. На застывших лицах читались ужас и сочувствие. Женщина, стоявшая рядом, прижала ладонь к груди, как если бы хотела зажать крик, вырывающийся на волю.

– Что встали?! Расступись!

Анну положили на диван.

– Остаешься здесь, пока не приедет «Скорая». Потом сразу к тому дому.